Надменная холодная Ровена Гордон сама себе удивлялась.

Она не могла отказаться от мечты.

Однажды она пришла в «Аркадию», в Кэмден-Тауне, и удивилась — пусто.

— Что случилось? — спросила Ровена у знакомого бармена, который болтал с пожилым мужчиной в теплом полупальто. — А что — «Блю плэнет» [2] отменили?

Он кивнул.

— Ну и хорошо, а то уж слишком о себе возомнили, — она пожала плечами и пристроилась на краешек высокого сиденья. — Налей, пожалуйста, «Джек Дэниелс» и диет-пепси.

Ричард дал ей бокал и хитро посмотрел на собеседника.

— Я слышал, «Мьюзика рекордс» подписала с ними контракт на две сотни тысяч долларов.

Ровена чуть не поперхнулась.

— О, эти могут. «Мьюзика» не отличит рок-бенд от раббер-бенд.

Мужчина закашлялся.

— Вы так считаете? — спросил он с сильным американским акцентом.

Ровена покраснела.

— А вы что, их менеджер? Тогда извините.

— Нет, я не их менеджер, — сказал он. — Но я заплачу за вашу выпивку, если вы мне объясните, что у них не так.

— К Ровене стоит прислушаться, — сказал Ричард. — Она ходит на все рок-тусовки в городе. И во все клубы.

— Что, богачка? — спросил старик.

Ровена засмеялась.

— Да едва ли. Я же не плачу за вход. Меня проводят друзья. Ну, вы знаете, как бывает.

— Знаю, — сказал он с усмешкой, — знаю, каково было в тридцатые годы в Нью-Йорке околачиваться там, где играл джаз.

Ровена отпила из бокала. Друзья из Оксфорда ни за что не узнали бы ее вот такую — без косметики, раскованную, расслабленную, в потертых джинсах. Она казалась еще моложе, чем на самом деле, похудела, говорила низким голосом, длинные волосы завязывала хвостом. В общем, выглядела потрясающе.

— Так вы хотите знать, почему не стоит иметь дело с «Мьюзика рекордс»? — нагло спросила она. — Прекрасно, объясню.

Через десять минут она со сверкающими от возбуждения глазами все еще рассуждала о полудюжине неучтенных в каталогах группах.

— Хватит, хватит, — засмеялся Ричард, накрывая рукой ее руку. — Он уже понял.

— Все нормально, — сказал пожилой человек. — А что ты делаешь, девочка, когда не борешься за первый ряд на концерте?

Она пожала плечами:

— Да ничего. Я хочу работать в музыкальном бизнесе, но не могу устроиться. Пытаюсь, пытаюсь… А вы кто?

Ричард улыбнулся, а американец вынул визитную карточку с золотым обрезом из туго набитого портмоне.

— Меня зовут Джошуа Оберман, — коротко представился он. — Слышала?

Ровена почувствовала, как краска залила ее с головы до ног. Джошуа Оберман — легенда в музыкальной индустрии, президент «Мьюзика рекордс» в Соединенном Королевстве.

— Да, сэр.

— Я же сказал, меня зовут Джошуа. Так что не умничай. Завтра в десять утра зайди в отдел кадров, я нанимаю тебя, — добавил он. Потом поднялся, собираясь уходить.

— А в каком качестве? — с глупым видом спросила Ровена.

— Будешь искать таланты, — коротко бросил Оберман. — А ты как думала?

День, когда Ровена открыла дверь «Мьюзика рекордс» в качестве сотрудника фирмы, был самым счастливым в ее жизни. Она осмотрела вестибюль, оформленный в авангардном стиле, — черная кожа, полированный хром, молодые хипповые секретарши, картинно снующие, будто на сцене, телеэкраны на стенах, из которых неслась музыка, и Ровена поняла: вот здесь ее место.

Ничто не могло испортить настроение в этот день. Ни самоуверенная чопорная особа в отделе кадров, записавшая ее данные, но все-таки позвонившая в офис президента за подтверждением, что Ровена не самозванка; ни враждебность сотрудников отдела, даже не пытавшихся изобразить добрые чувства к новому конкуренту; ни малюсенькая келья, выделенная ей под офис; ни мизерная зарплата, означавшая — она останется в той же убогой квартире.

Ровена готова была работать до кровавого пота на «Мьюзика рекордс». Ей дали шанс.

— Привет, добро пожаловать в нашу команду, — сказал Мэтью Стивенсон совершенно бесстрастно.

Он махнул рукой на глубокое кресло, обитое мягкой лоснящейся кожей, в углу огромного офиса. Солнце широким потоком лилось в окна, выходившие на Темзу, освещая стереосистему, представлявшую собой настоящее произведение искусства. Диски в золотых и платиновых рамках покрывали всю степу.

— Я возглавляю отдел, мы занимаемся артистами и репертуаром, — вздохнул Стивенсон.