— Прости.

— Кончила? — засмеялся Уцуми.

— Кончила. Правда, прости меня. Тебе и так тяжело.

Касуми поднялась, обтерла полотенцем его тело, дала лекарство и, помассировав спину, заснула. На душе по-прежнему было тоскливо.

— Мне бы хотелось подняться на холм, на кладбище животных, — через несколько дней после этого события сказал Уцуми; видимо, Касуми когда-то упомянула о нем в своих рассказах.

Был холодный пасмурный день, слегка порошило. На холме ветер, должно быть, дул еще сильнее. Касуми постаралась отговорить Уцуми от этой затеи.

— Давай поедем, когда будет потеплее. С чего это тебе взбрело в голову?

— Потому что потом я поехать уже не смогу, — упрямо настаивал Уцуми.

Касуми ничего не осталось, как обратиться за помощью к Комуре. Договорились, что он отвезет их наверх на своей «альто». Теплой одежды у Уцуми не было — все вещи остались в Саппоро. Комура был некрупным мужчиной, и Уцуми, от которого уже почти ничего не осталось, его вещи оказались в самый раз. Он переоделся в брюки и свитер, они сели в легковушку и поехали на вершину холма, куда при других обстоятельствах и пешком-то подняться было раз плюнуть. По пути Уцуми попросил остановить машину у школьного двора.

— Здесь остановите. Я хочу выйти.

Отмахнувшись от попыток Касуми удержать его, он вышел из машины. При его росте ужасная худоба резко бросалась в глаза, и Касуми всерьез беспокоилась, что сильные порывы ветра могут сбить его с ног. Уцуми больше десяти минут простоял на ветру, уставившись в сторону моря. Внизу, у подножия холма, тянулась широкая трасса, на противоположной стороне — белый круглосуточный магазин на фоне пепельно-серого морского пейзажа.

— Не замерз? — спросила Касуми.

Уцуми ничего не ответил. Комура сидел в машине и со скучающим видом позевывал.

— На что смотришь?

— На то место, где жила Касуми.

Он продолжал разглядывать море, будто пытаясь навсегда запечатлеть его в своей памяти. Наконец повернулся и посмотрел вверх, на кладбище. Из белой узкой трубы, торчащей среди засохших деревьев, шел дым. Дым уносило ветром в сторону, но запах долетал и до них.

— Что скажешь?

— Никчемное место, — бросил Уцуми.

— Я же тебе говорила.

— Когда я умру, уезжай отсюда скорей.

Неужели он пришел сюда, чтобы убедиться в этом? Касуми заглянула ему в глаза. Уцуми смотрел куда-то вдаль. Выражение глаз такое, будто он уже где-то далеко. Он скоро умрет. Предчувствие говорило ей, что это произойдет через несколько дней, у нее перехватило дыхание. Уцуми удовлетворился посещением только школьного двора, и они вернулись домой, так и не доехав до кладбища животных. Вечером у Уцуми начался жар, видимо, сказалось время, проведенное на ветру.

— Все потому, что там было холодно, — говорила Касуми, прикладывая ему под мышки пакеты со льдом — так, для очистки совести.

Уцуми положил ей на колено руку и попросил:

— Я хочу с Исиямой повидаться. Сможешь его найти?

— С Исиямой? Зачем?

— Хочу встретиться.

А она-то была уверена, что Исияма показался ему неприятным типом. Касуми раскопала на дне сумки бумажку с номером мобильного и позвонила. Исияма подошел сразу:

— Да, алло! — Видимо, в целях предосторожности имени он своего не назвал.

— Это Касуми.

— Касуми-сан? Я уже начал беспокоиться, куда ты пропала.

— У меня все нормально. Я домой к родителям вернулась.

— Почему?

— Уцуми-сан плохо себя чувствует.

— Вот как, — тяжело вздохнул Исияма, ему потребовалось некоторое время, чтобы снова заговорить. Наконец он спросил: — А что с поисками Юки?

— Честно говоря, надеялась, что, может, здесь есть какие-нибудь зацепки, но увы — ничего. Я на самом деле звоню потому, что Уцуми хочет с тобой повидаться. Сможешь приехать?

— Мне лучше поторопиться?

— Да, приезжай как можно скорее.

Исияма пообещал приехать на следующий день. Касуми объяснила, как добраться, и повесила трубку. Услышав от Касуми, что Исияма приедет, Уцуми, похоже удовлетворенный, заснул.

Во второй половине дня Касуми подметала перед баром, когда услышала голос Исиямы:

— Касуми-сан!

Исияма стоял, одетый в куртку от «Гермеса». Волосы с химической завивкой, отдавая желтизной, выглядели еще светлее, чем раньше. Вышедший в этот момент из дома Комура остолбенел, увидев одетого в роскошный и броский наряд Исияму. Касуми показалось забавным, что за стоимость куртки Исиямы можно было купить штук пятьдесят куртенок, подобных той, что была сейчас на Комуре.