Это было тяжелое время для всей страны, поэтому король нарушил свое затворничество и отправился со всей своей свитой и членами королевской семьи в длительную поездку по стране. С рыцарской добротой, мягкостью и щедростью он вникал в любое дело, любую проблему, стараясь принять наиболее подходящее решение. Никто не уходил от него без помощи и награды.

Впервые после истории с герцогиней Софией Людвиг снова был на людях, впервые подданные могли лично видеть короля, идущего по их улицам, беседующего с главами городов и простыми людьми. Людвиг снова нравился, снова был популярен, его любили, превознося его образованность, красоту и благородство.

Он снова был положительным героем газетных статей, снова кружил головы красоткам на балах, посещал театры и собрания своего ордена.

Несмотря на то что газетчикам было известно, что Людвиг продолжает переписку с Вагнером, обосновавшимся в Байройте в Швейцарии, и время от времени высылает композитору деньги, эта тема уже не находила отклика в сердцах баварцев, вновь видевших своего короля и искренне восхищавшихся им.

В то же время он начал строительство в Байройте театра, который они задумывали еще с Вагнером и на который Людвиг не получил в свое время денег. Театр на лоне природы, равного которому нет на свете. Байройтский театр, который должен был стать настоящим храмом искусств и чудом света.

Войдя в раж, король снова сделался живым и достаточно словоохотливым, он снова горел желанием видеть новые спектакли. И как всегда планы короля были гигантскими.

Несмотря на то что за строительством в Байройте наблюдала международная пресса, которая знакомила своих читателей с планами зодчих и художников, день открытия нового театра сделался событием, затмившим все и вся.

Людвиг сдержал свое слово, байройтский театр поражал своими масштабами и использованием современных технических средств. Проект нового театра был создан Готфридом Семпером [31] , которому не было позволено отступать от плана, предложенного Людвигом и Вагнером, которые занимались разработкой этого театра с самого начала. Сорок восемь метров в высоту – театр вмещал за раз 2000 зрителей. Европа не знала еще подобных масштабов, поэтому на открытие приезжали со всего света.

Все славили щедрость и размах короля, но, вопреки прогнозам, он так и не приехал на открытие.

Меж тем Людвиг все чаще начинал задумываться, что мечта о единой Германии, которую они с Вагнером пытались воплотить на сцене, – ничто без реального объединения. Недавняя война показывала с изумительной достоверностью, насколько хрупок мир в ситуации напряженности между разными странами.

Во имя единой, сильной и могучей Германии Людвиг пришел к выводу, что объединение невозможно без мира и дружбы. А для того чтобы был мир, следует объединиться с постоянно угрожавшей нападением и Австрии и Баварии Пруссией.

Подобно одинокому воину между двумя ощетинившимися копьями армиями, Людвиг выступил с предложением мира, написав открытое письмо прусскому королю Вильгельму, в котором предлагал союз.

Символом мирного соглашения и союза Людвиг предлагал сделать замок в Нюрнберге, которым могли бы владеть на равных условиях Гогенцоллерны и Виттельсбахи.

Бедный, бедный король – народ не понял дальновидности его мирной политики. Вся его родня с отвращением, презрением и откровенным непониманием отвернулась от него.

Любой другой на месте Людвига, возможно, тут же отказался бы от борьбы. Но король предпочел вынести и этот удар, встретив его грудью. На этот раз он уже был готов к чему–то подобному, и новые неприятности не заставили его спасовать. Мир с Пруссией привел на сторону Людвига либералов, которые и укрепили его партию. Главой партии был выбран князь Хлодвиг фон Гогенлоэ [32] . Мало этого – в доказательство своих намерений, дабы последние не были истолкованы двояко, в 1866 году Людвиг пожаловал орден Святого Губертуса Бисмарку. Они встретились лично, для того чтобы обговорить ряд интересовавших их страны вопросов, и остались довольны обществом друг друга.

Сам же Людвиг был готов проклясть принесший ему столько горя и разочарования Мюнхен. С присущей ему решительностью король поклялся, что никогда уже больше не станет показываться перед мюнхенцами, управляя страной из какого–нибудь отдаленного замка и не общаясь с прессой.

– Король не принадлежит себе, – в шутку заметил тогда Людвигу один из его министров. – Как вы можете, затворившись в отдаленном замке, не принимать послов, не присутствовать на советах, не встречаться с родными?

– Замок Монсегюр, в котором Эсклармонда берегла Грааль, находился на вершине, на которую не мог подняться обычный смертный, если только ему не была дана на то помощь свыше, – улыбнулся в ответ Людвиг. – Помнится, однажды сам король Ричард Львиное Сердце, узнав о Граале, решил прорваться в Монсегюр и забрать его.

– И чем же закончилось дерзание английского короля? – спросил у Людвига министр.

– Горы сыграли с ним злую шутку: желая попасть в замок Монсегюр, он оказался в замке Дюрштайн, где его ожидала темница, – ответил Людвиг.