И если в самом начале разговора он лишь изредка поворачивал голову в сторону своего собеседника, то потом, увлекшись, сначала садился вполоборота, далее бросал руль и оборачивался, продолжая болтать и весело глядя в глаза готовому поседеть от ужаса пассажиру.

Тогда жена Лема принималось легонько похлопывать его по руке, на время возвращая к реальности. Он спохватывался, но уже через несколько минут снова поворачивался лицом к собеседнику.

После выхода «Многоточия сборки» приходит вопрос из государственного университета Барселоны: «Что у Балабухи за студия?».

Ответ: Фантастическая!

Однажды Александр Семенович Кушнер пригласил к себе домой Бориса Рыжего поговорить о премии «Северная Пальмира». В то время Борис гостил у поэта Михаила Окуня. Борис уехал, а через несколько часов в квартире Михаила раздался звонок. Звонил Александр Семенович: «Миша, это вы курируете Бориса Рыжего? Приезжайте, пожалуйста, за ним». Оказалось, Борис выпил по дороге и в квартире Кушнера его развезло, да так, что пришлось вызывать подмогу. На зов попавшего в затруднительное положение интеллигента Кушнера Михаил явился вместе с Олегом Дозморовым, другом Бориса, они и забрали требующего продолжения банкета Рыжего.

«Северную Пальмиру» Борису все-таки присудили. Но получал ее 6 июня 2001 года, в день рождения А.С. Пушкина, уже его отец. Это была вторая награда поэта Рыжего. Первую – «Антибукер», номинация «Незнакомка» – в 1999-м он получил за публикацию подборки стихов в «Знамени».

Будучи в Питере, Борис Рыжий снял номер в гостинице, но там даже не ночевал, все время пропадая у друзей. Как-то раз около разливухи зацепил пожилого бомжа-попрошайку, позвал ехать с собой. Неужели не нашел более благодарного слушателя для своих стихов? Бомж полез в маршрутку, народ внутри шарахнулся.

– Только обратно его не привози! – напутствовал Бориса Михаил.

Для чего Рыжему понадобился нищеброд, осталось тайной. Михаил Окунь пишет, что встречал потом того бомжа, но побритого и просветленного. Был ли в этом «просветлении» повинен Борис или тому существовали иные причины, не выяснялось.

Вообще 2001 год, по мнению искусствоведов, был благоприятнейшим для Бориса – официальное признание, друзья, стихи, ожидание обещанной премии. Но Рыжий вместо всего этого… тихо повесился у себя на балконе, не ожидая оваций и не собираясь выходить на последний поклон.

Многие сравнивают Бориса Рыжего с Сергеем Есениным. На одном из портретов они даже внешне похожи. Говорят, он предсказывал свою смерть. Но кто в юности не зовет смерть?

Мне видится, что он скорее похож на Артюра Рембо. Рембо – первая половина жизни – гениальный поэт, вторая – гениальная жизнь, похожая на яркую поэму, всепронизывающие, всепроникающие строки. Воплощенная поэзия. Только у Бориса Рыжего была всего одна половинка этой жизни Рембо. Двадцать семь лет (возраст Лермонтова) – не возраст вообще. Впрочем, много это или мало, судить тому, кто приговорен жить без кожи, исторгая из себя стихи. Двадцать семь лет – слишком мало для тех, кто любит стихи Рыжего и, должно быть, слишком много для него самого. Ведь глядя на мытарства поэта, окружающие видят верхушку айсберга – молодость, приятная внешность, квартира, жена, ребенок, еще нестарые, готовые помогать родители, признание – чего же не хватало? Алкоголь, наркомания – а там в глубине… Откуда нам знать, чем живет поэт на самом деле? Что его губит? Отчего один пускается в бродяжничество, а другой лезет в петлю. Мы ничего не знаем о душе другого человека. И даже стихи, пришедшие из сокровенных его глубин, не раскрывают тайны.

Вот говорят: «надежда умирает последней». Однажды я задумалась над происхождением этой странной фразы и неожиданно для себя вышла на сказание о семье вдовы Софии и ее замученных дочерях – Вере, Надежде и Любви. При императоре Адриане, в 137 году нашей эры, все три девочки претерпели муки, но не отказались от Господа. Всем им отсекли головы. Последней умерла Любовь. Мать скончалась через три дня после погребения дочерей и также была причислена Церковью к лику святых.

Выходит, что народная мудрость неправа. Надежда была не последней. Последней всегда умирает любовь. Потому что после того, как умрет любовь, все остальное уже не имеет значения. Любовью мы живы и погибаем, утратив ее божественный свет.

Можно возразить, что последней все же осталась мать София – мудрость. Она избегла бичевания, ее не варили в котле со смолой, не пытали на раскаленной решетке, свои мучения она получила через неизбежное прочувствование боли и осознание смерти своих дочерей.