Шрифт:
Поняв, что он снова нарвался на начальство, Олексенко судорожно давит на кнопки лифта и уезжает во второй раз, оставив членов оргкомитета ни с чем.
Созерцающий звезды
«Интерпресскон» 2007, май, но холодно, тучи черные низко нависли, и снежок меленький прямо в раскисшую почву. Брррр… После банкета Волков с Ерпылевым отправились вокруг дома отдыха пройтись. Кружок сделали и будет. Быстрее в корпус, пока уши не отморозили. Тут глядь-поглядь, перед входом на скамеечке лежит Сидорович в джинсах и джинсовой рубашке, раскинулся вольготно, спит и холод ему нипочем.
Мороз, колотун. Замерзнет же человек! Начали они его расталкивать да поднимать, а в ответ: «Да все хорошо. Я тут просто на звезды любуюсь».
Темное, низкое небо все в тучах. Порою летают одинокие снежинки…
Везде и нигде
«Роскон». В одном из номеров сидят Андрей Ерпылев, Сурен Цормудян, Федор Березин, Алексей Волков. Входит пьяненький Сидорович. Выпивает со всеми рюмку, уходит. Через какое-то время заканчивается выпивка и вся компания дружно перебирается в другой номер. Входит Сидорович, выпивает рюмку, молча удаляется.
Через некоторое время вся компания в прежнем составе снимается с места и отправляется за новыми впечатлениями на другой этаж. Входит Сидорович, с удивлением оглядывает собрание и: «Почему вы живете везде, а я нигде?»
Эти глаза напротив
У Михаила Веллера есть рассказ, где в двух последних абзацах рассказывается о том, сколь безумное впечатление Веллер произвел на жену своего друга, прекрасную зеленоглазую Татьяну, которая весь вечер смотрела на него, не в силах отвести глаз.
Дочитав до последней строчки, Дмитрий Вересов отложил книгу и, не сходя с места, позвонил Татьяне.
– Танька! Когда ты познакомилась с Мишкой Веллером, ты что, действительно смотрела на него весь вечер? Как он пишет, «была сражена его красотой»?
– Нет, – должно быть, удивилась Татьяна, – просто накануне мне кто-то шепнул, будто бы он голубой. А я была тогда наивная советская девочка, и мне было просто интересно, как эти голубые едят, как они разговаривают, поэтому я за ним весь вечер и наблюдала.
Спустя некоторое время Вересов передал Танины слова Михаилу.
И что же Веллер, вы спросите? В новой редакции концовка рассказа была переписана. Текст звучал теперь приблизительно так: она смотрела на меня весь вечер не отводя взгляда, потому что какая-то сволочь накануне сказала, что…
Гнусный поклеп!
Вот это значит посвятила…
Молодая амбициозная поэтесса Яна Б., истая поклонница поэта К., как-то раз посвятила ему стихотворение. Она описала осеннее ненастье, через которое идет одинокая девушка с томиком поэзии в руках.
К. с благодарностью принял протянутый ему листок. Но, едва начав читать, с отвращением отбросил его и молча покинул помещение ЛИТО.
Разумеется, листок был подобран и изучен.
Запись начиналась словами: «Дорогому учителю К., поэту божьей милостью посвящается». А следом: «Слякоть противная под ногами…».
О певческом диапазоне, и не только
Поэт Юра Баладжаров с композитором Кале написали песню «Прощаться не будем». Стихи Эдита Станиславовна Пьеха одобрила и сама сказала, что возьмется это петь. Но когда песня была уже готова, Баладжаров с ужасом для себя обнаружил, что песня низковата для женского голоса.
– А не низко ли вам будет петь?
– Низы мне всегда удавались, – ответила Эдита Станиславовна.
Удобное решение
Пьеха – певица относительно высокая: 174 см плюс каблуки, без каблуков она не ходит. Юра Баладжаров маленький – всего 168 см. Однажды Юра входил в Мюзик-холл, а Пьеха как раз выходила оттуда. Увидев Эдиту Станиславовну, Юра как галантный кавалер, позабыв про свои дела, предложил проводить певицу до машины и вежливо протянул ей руку. Дело было зимой, все ступеньки даже на парадном крыльце обледенели, дворники их не успевали очищать. Что уж говорить о черном ходе.
– Не надо, – загадочно улыбнулась Пьеха, обняв за плечи Юру. – Я лучше на тебя обопрусь.
Раритет
Узнав, что Волков собрался на «Басткон», Даля Трускиновская попросила передать подарки ее друзьям. Потом добавила: «Еще поцелуйте за меня Оленьку Елисееву, Глеба…» – дальше следует весьма солидный перечень.
– Нет, так дело не пойдет, – усмехнулся мудрый Волков, – забудешь кого-нибудь – обиды, перепутаешь… тоже недоразумения начнутся… составь ради такого дела официальную бумагу: имя, фамилия, что сделать, место для подписи.