Сидевшая рядом с ней девочка — то ли Корал, то ли Кристал — закатила глаза:

— Типа ваще до фига.

— Ваще да, — изрекла еще одна одноклассница, и все остальные дружно закивали, соглашаясь.

— А что насчет ее подружки, Софи? — спросил я.

— Буээ!

— Эта швабра?

— Да она ваще лохушка-точка-ком.

— Точка-орг.

— Реально ваще.

— Я слышала, она типа пыталась тебя зафрендить на Фейсбуке, да?

— Буэээ!

— Реально ваще, да?

Когда родилась моя дочь, я подумывал купить дробовик — чтобы лет этак через четырнадцать отгонять ее поклонников. А теперь, слушая этих девиц и представляя, что когда-нибудь и Габби будет говорить точно так же, корежа и бездумно обрекая английский язык на медленную и мучительную смерть, мне снова пришла в голову мысль купить дробовик. Чтобы засунуть его ствол себе в рот и вышибить к хреновой матери себе мозги.

Примерно пять тысяч лет цивилизации. Две с лишним тысячи со времен библиотек Александрии. Больше сотни лет с момента изобретения самолета. Невесомые, крохотные и доступные компьютеры, позволяющие каждому приобщиться к мировой сокровищнице знания. Но, судя по сидевшим в этой комнате девочкам, единственным нашим достижением со времен обретения огня было превращение «ваще» в универсальное слово, которое можно применять и как существительное, и как прилагательное, и как артикль, а порой и как все предложение в целом.

— То есть никто из вас толком ничего о них не знает? — поинтересовался я.

Семь пар глаз уставились на меня без всякого выражения.

— Значит, нет.

Тишину продолжительностью в тысячу лет нарушал только шорох.

— Помнишь еще чувака там? — сказала наконец Бруклин. — Типа на Джо Джонаса похож.

— Офигеть ваще, да?

— Чувак?

— Не, блин. Джо Джонас.

— Не, он лоховатый ваще какой-то.

— Да не.

— Да ваще.

Я попытался привлечь внимание Бруклин:

— Этот парень — бойфренд Аманды?

Она пожала плечами:

— А я не в курсах ваще.

— Но хоть что-то ты знаешь?

Было видно, что этот вопрос ее раздражал. Наверное, ее и солнечный свет раздражал точно так же.

— Да не, ну чё? Я один раз видела ее с каким-то перцем в Саут-Шор.

— Саут-Шор-Плаза? Торговый центр?

— Ну да. — Она уставилась на меня, раздосадованная моей тупостью.

— Значит, ты была в торговом центре, и…

— Ну, типа я, и Тиша, и Райли. — Она махнула в сторону двух своих подружек. — И вдруг натыкаемся на них, типа они из «Дизеля» выходили. Без покупок, правда.

— Без покупок, — сказал я.

Она взглянула на свои ногти, скрестила ноги, вздохнула.

— Еще что-нибудь помните? — спросил я у класса.

Ничего. Даже никаких пустых взглядов. Все дружно изучали свои ногти, или свои туфли, или свои отражения в окнах.

— Спасибо и на этом, — сказал я. — Вы очень мне помогли.

— Да без разницы, — ответили две из них.

Стоя на крыльце, я обменялся визитками с директором Нгьем и пожал ее маленькую, гладкую ладошку.

— Спасибо, — сказал я. — Вы действительно очень мне помогли.

— Надеюсь, что так. Удачи вам.

Я начал спускаться по лестнице.

— Мистер Кензи?

Я обернулся. Выскочившее солнце сияло на полную катушку. Выпавший прошлой ночью снег оно превратило в ручеек, с журчанием сбегавший по канавке к канализационному стоку. Май подняла руку, защищаясь от солнца.

— Те экзамены, о которых я говорила… Лабораторные работы… Если вы вернете ее в ближайшее время, мы найдем способ наверстать упущенное. И она получит стипендию в отличный колледж, обещаю.

— То есть мне просто надо найти ее как можно скорее.

Она согласно кивнула.

— Ну значит, — сказал я, — найду. И скоро.

— Я в этом не сомневаюсь.

На прощание мы еще раз кивнули друг другу, отдавая дань вежливости, но я почувствовал, что между нами осталось недосказанным что-то еще. Что-то теплое и чуть печальное, что-то, о чем лучше не задумываться. Что-то, во что не следует вглядываться слишком пристально.

Она повернулась и снова вошла в здание школы, закрыв за собой тяжелую дверь зеленого цвета. Я пошел к своему джипу. Когда я щелкнул по кнопке брелока, отпирая двери, из-за машины вышла девочка. Одна из тех семи, с кем я только что разговаривал. У нее были темные, глубоко посаженные глаза, темные гладкие волосы и белая, как пенопласт, кожа. Во время нашей встречи она единственная из семи школьниц не произнесла ни слова.

— Что вы сделаете, если найдете ее?

— Верну домой.