— К кому домой?

— Нельзя же ей одной болтаться бог знает где.

— Может, она не одна. И может, «бог знает где» — не такое уж плохое место.

— Чаще всего оно оказывается довольно хреновым.

— Вы видели, где она живет? — Она прикурила сигарету.

Я покачал головой.

— Ну так вломитесь туда как-нибудь и сами посмотрите. А для начала загляните в микроволновку.

— Микроволновку?

Она выдула серию колечек:

— Ага. Ми-кро-вол-нов-ку.

Я посмотрел в ее темные глаза, обрамленные еще более темными тенями.

— Приглашать в дом гостей — как-то не похоже на Аманду.

— А я и не говорила, что это Аманда меня пригласила.

До меня дошло через несколько секунд:

— Ты там была с Софи?

Она ничего не ответила, только пожевала левую сторону верхней губы.

— Ладно. Значит, Софи еще там?

— Возможно, — процедила девочка.

— А Аманда? Где она?

— Честно, не знаю.

— Почему ты со мной разговариваешь, если не хочешь, чтобы я ее нашел?

Она скрестила руки, обхватив левой ладонью правый локоть, и снова затянулась. Россыпь розовых шрамов поднималась по ее руке, словно железнодорожные шпалы.

— Слышала я тут историю про Аманду и Софи. На День благодарения пять человек зашли в комнату. Пока все понятно?

— Ага, вроде пока все ясно.

— Двое в этой комнате померли. Но вышли оттуда четверо.

Я ухмыльнулся:

— Слушай, ты кроме табака точно больше ничего не куришь?

— Просто запомните, что я вам сказала.

— Может, хватить мистику нагонять?

Она пожала плечами, куснула ноготь.

— Мне пора.

Когда она проходила мимо, я спросил:

— Зачем ты мне вообще все это рассказала?

— Потому что Зиппо был моим другом. В прошлом году. Больше чем другом. Первым больше-чем-другом в моей жизни.

— Кто этот Зиппо?

Фасад безразличия рухнул. Она выглядела как девятилетний ребенок. Девятилетний, брошенный родителями в торговом центре ребенок.

— Вы серьезно?

— Да.

— Господи, — сказала она, и голос ее надломился. — Вы же ничего не знаете.

— Кто этот Зиппо? — повторил я вопрос.

— Звонок прозвенел. — Она выбросила сигарету. — Пойду обучаться. Следите за дорогой.

Она шла по улице, и талый снег продолжал свой бег по канаве, а небо приобрело сланцевый, серовато-синий цвет. Только когда она исчезла за той же дверью, что и директор Нгьем, до меня дошло, что я так и не спросил, как ее зовут. Дверь закрылась, я залез в свой джип и поехал прочь, назад через реку.

Тем же утром, пока я опрашивал школьниц, Энджи созвонилась со своей подругой Пэ-Эр и уговорила ее несколько вечеров посидеть с Габби. Потому и получилось, что моя жена присоединилась к расследованию — впервые за почти пять лет. Мы направились к северу от города, в Рединг, чтобы встретиться с отцом Софи Корлисс.

Дом Брайана Корлисса располагался на усаженной кленами улице с широкими белыми тротуарами и газонами, которые выглядели так, будто их даже не стригли, а брили — минимум пару раз в день. Настоящий пригород для среднего класса — возможно, тяготеющего к классу высшему, но не до такой степени, чтобы страдать ярко выраженным элитизмом. Гаражи у каждого дома были рассчитаны на две машины, а не на четыре, да и припаркованы там были «ауди» и ограниченного тиража «тойоты», а не «лексусы» или БМВ-740. Все дома казались вполне ухоженными, и на каждом фасаде красовались рождественские украшения и гирлянды. В этом плане дом Корлиссов — белый, колониального стиля, с черными жалюзи, наличниками и дверью — ничем не отличался от соседских. Перемигивавшиеся фонарики-сосульки свисали с водосточного желоба, крыльца и перил. Над дверью гаража висел венок, огромный, как само солнце. Перед кустами на газоне расположились ясли, а вокруг них — три волхва, Мария, Иосиф и стадо разных домашних животных, сгруппировавшихся вокруг пустой колыбели. Справа от них толпились малоуместные здесь снеговики, эльфы, олень, Санта с супругой и косо взирающий на эту картину Гринч. На крыше, рядом с трубой, были припаркованы сани и гирляндами выложено «СЧАСТЛИВОГО РОЖДЕСТВА». Столбик, на котором крепился почтовый ящик, был оформлен под полосатый леденец.

Когда мы подъехали к дому, Брайан как раз находился в гараже — выгружал покупки из своего внедорожника «инфинити». Он поприветствовал нас взмахом руки и улыбкой, широкой, как прерия. Подтянутый и стройный, одет он был в джинсовую рубашку, белую футболку, заправленную в безупречно отглаженные светлые брюки, и темного красно-бурого цвета куртку с кожаным воротником. Сорока с небольшим лет, он был в превосходной форме. Вполне логично, ведь последние десять лет он зарабатывал сначала как тренер по фитнесу, а потом — как фитнес-гуру. Он ездил по Новой Англии и общался с руководителями небольших фирм, убеждая их, что лучший способ повысить производительность труда в компании — это приучить сотрудников к занятиям спортом. Он даже книгу написал «Как похудеть и добиться успехов во всем» — на несколько недель она стала местным бестселлером. Беглое изучение его веб-сайтов (их он имел три) и его автобиографии указывало на то, что до пика карьеры ему еще далеко. Мы обменялись рукопожатиями — в отличие от большинства качков, он не сдавливал наши ладони, как в тисках, — и он поблагодарил нас за то, что мы приехали. Затем извинился, что не смог встретиться с нами где-нибудь на полпути.

— Просто движение в городе такое… После двух на дороги лучше и не соваться. Я так Донне и сказал, а она мне: «А детективам как обратно добираться?»

— Донна — это ваша жена?

Он кивнул и продолжил:

— Об этом-то я и не подумал. Так что простите меня.

— Ну, мы же сами напросились, — сказал я.

Он отмахнулся:

— Да нет, ничего страшного. Если вы поможете мне вернуть дочь, то напрашивайтесь сколько угодно.

Он поднял с пола гаража сумку. Всего их было шесть, я протянул руки за двумя. Энджи взяла две другие.