— Не стоит тебе с ним дела вести. Одни проблемы от него. Плохой он человек.

Кенни сказал:

— Нет.

Темноволосый энергично закивал:

— Можешь мне верить. Видишь, что он с этой девчонкой сделал? — Он указал на Софи, которая стояла прижавшись спиной к холодильнику и тряслась еще сильнее, чем прежде. — Она маленькая, а он ее на иглу посадил. Говно, а не человек.

— Верю, — сказал я.

Услышав это, он раскрыл глаза:

— Ты мне верь, да. Этот парень совсем сумасшедший ковбой. Не слушает, что ему говорят. Договоры нарушает.

Кенни сказал:

— Скажи Кириллу, что мы ищем. Ищем.Только этим и занимаемся.

Темноволосый легонько стукнул меня в грудь тыльной стороной ладони, словно не веря ушам:

— «Скажи Кириллу», а? Ты когда-нибудь слышал такую глупость? А? «СкажиКириллу». Как будто Кириллу можно сказать. Кирилла можно просить. Умолять. На коленях ползать. Но сказать… — Он отвернулся от меня и принялся буравить Кенни взглядом: — Что сказать Кириллу, а, гнида? Сказать, вы ищете? Разыскиваете? Бродите и кусты трясете, а? Ищете его собственность, да?

Он протянул руку и выудил сигарету из пачки, оставленной Кенни на столе. Прикурил его же зажигалкой, швырнул ее Кенни.

— Кирилл мне сегодня утром сказал: «Ефим, завязывай с этим делом». Хватит ждать. Хватит брехни наркоманской.

Кенни сказал:

— Мы оченьблизко. Мы почти знаем, где она сейчас.

Ефим перевернул стол. Я и не заметил с его стороны ни малейшего движения, но стоявший перед нами стол больше перед нами не стоял. Что еще важнее, он больше не стоял между Ефимом и Кенни.

— Я тебе сказал, сука, не облажайся. Ты нам деньги делать будешь, ага-ага. Ты всегда находишь что ищешь, ага-ага. А вот с этим делом не справился, браток. Не доставил что надо Кириллу. Не доставил что надо его жене, и она недовольна. Она… — Он пару раз щелкнул пальцами и через плечо взглянул на меня. — Друг, как назвать женщину, которая не находит в жизни счастья и никто не может ей помочь?

— Я бы сказал, что она безутешна.

Осветившая его лицо улыбка была из тех, какими сияют кинозвезды на красной дорожке, — столько же тепла, столько же обаяния.

— Безутешна! — Он торжествующе оттопырил большие пальцы. — Именно так, друг, спасибо. — Он обернулся к Кенни, затем передумал, снова повернулся ко мне и мягко произнес: — Правда, спасибо.

— Не за что.

— Ты нормальный парень, да. — Он похлопал меня по колену и отвернулся. — Виолетта, Кенни. Она безутешна. Так и есть. Она безутешна, а Кирилл, он любит ее до смерти, теперь и онбезутешен. А ты, ты должен был это исправить. Но ты ничего не сделал.

— Я пытаюсь.

Ефим склонился к нему. И мягко, почти нежно произнес:

— Но ты ничего не сделал.

— Слушай, у кого угодно можешь спросить.

— У кого мне спросить?

— У кого хочешь. Я ищу ее. Только этим и занимаюсь. Больше ничем.

— Но ты ничего не сделал, — повторил темноволосый еще мягче.

Кенни сказал:

— Дай мне еще пару дней.

Ефим покачал своей бычьей головой:

— Слышишь, Павел? Еще пару дней.

Стоявший за спиной у Кенни блондин ответил:

— Слышу.

Ефим придвинулся ближе к Кенни:

— Ты учил Аманду. Как она тогда тебя перехитрила, а?

— Учил, да, — согласился Кенни. — Но не я один.

— Думаю, она умнее тебя.

— Да, она умная, — произнесла Хелен, стоя в дверном проеме. — Одни пятерки в школе. В прошлом году даже получила…

— Заткнись, Хелен, — сказал Кенни.

— Почему ты так с ней разговариваешь, а? — спросил Ефим. — Это твоя женщина, тебе надо ее уважать. — Он обернулся к Хелен: — Ты мне скажи, что Аманда получила? Награду, да?

— Ага, — протянула Хелен. — Золотые ленты получила, по тригонометрии, английскому и информатике.

Ефим шлепнул ладонью Кенни по колену:

— Золотые ленты, слышишь? А у тебя что?

Ефим встал, кинул сигарету на ковер и затоптал носком ботинка. С минуту он и Павел просто смотрели друг на друга, не мигая, ни слова не говоря, только дыша через нос.

— У тебя два дня, — сказал Ефим Кенни. — После этого ты своей матери только приснился. Понял?