Шрифт:
– Давай, – командует Стёпа.
Юра дёргает верёвку.
Словно бы ожидая этого жеста, справа от нас, со второго этажа покинутого дома начинают работать автоматы Мити и Паши.
Я успеваю подумать: сказали работать по окнам, а там сейчас «барсы», на втором этаже. Понятно, что мастера, но мало ли, как оно получится в горячке боя…
– Пуххх!
Внизу глуховато шлёпает взрыв, земля под нами легонько подпрыгивает. Оконце ВШ шумно выдыхает струйку воздуха, пахнущую бетоном и ржавым железом.
Юра тотчас же исчезает в оконце.
– Перчатки, – напоминает Стёпа.
– Есть.
– Пошёл.
Слишком быстро. Если бы там был кто-то другой, а не Юра, я бы усомнился, что шахта готова к моему торжественному приёму. Но Юра у нас реактивный, и когда я уже наполовину в оконце шахты, снизу слышится:
– Норма!
Я втискиваюсь ногами вперёд, хватаюсь за верёвку и скольжу вниз.
Узко, плечи цепляются за стенки шахты, как бы не застрять! Какой, на фиг, «в распор» – в «разгрузке», с оружием, да и быстро надо, некогда распираться! Тут висишь, как ёлочная игрушка, руки вверху, тонкая верёвка горячо трёт даже через перчатки, и думаешь, хватит ли места внизу, чтобы развернуться…
Ещё не закончил спуск, Стёпа сверху напомнил:
– Свет.
Наверное, он мне будет до пенсии напоминать о всяких мелочах, хотя я уже вроде как опытный боец и всё могу делать самостоятельно.
Приземлился, включил тактический фонарь: вижу в облаке бетонной взвеси две трубы воздуховода.
Куда лезть?
Ага, вижу, из той, что справа, Юра светит.
– Вижу!
Свет пропал, Юра лезет дальше.
– Ты что там, спать лёг? – интересуется сверху Стёпа.
– Норма! – доложил я, ввинчиваясь в жерло воздуховода.
Чёрт… Сейчас бы не помешали респиратор и тактические очки. Вроде труба железная, а такое ощущение, что мешок цемента распотрошили. После взрыва, и в шахте и в воздуховоде плавает облако бетонной взвеси.
Впереди пусто, Юра уже в бункере. А Стёпа уже здесь, кряхтит сзади, в пятки дышит. Надо поспешать.
Где-то впереди слышится отчаянный крик, затем длинная очередь.
Юра уже работает.
– Мы движемся или видами любуемся? – шипит сзади Стёпа.
– Да я стараюсь, стараюсь!
– Да ты не старайся, а спеши!
– Иду на пределе!
– Врёшь, ты можешь быстрее. Шевелись!
Стёпа переживает: Юра уже работает, а мы торчим в трубе. Нехорошо.
Так, вот и горловина.
– Свет, – напоминает Стёпа.
Гашу фонарь, последний рывок, вываливаюсь из жерла воздуховода в бункер. Больно стукаюсь плечом о какой-то ящик.
– Норма!
И сразу в сторону, уступаю место Стёпе.
Нехороший момент.
Для Стёпы нехороший.
На «норму» и вообще на мой шорох может прилететь из темноты, если Юра там чего-то недоработал.
И достанется Стёпе, который сейчас выгружается из воздуховода.
Щупаю стволом тьму, очень хочется включить фонарь. Пока Стёпа в трубе, нельзя. «Ночники» бережём для улицы, в помещении, наполненном пылью после взрыва, гораздо сподручнее фонари с тонким ярким лучом. Кроме того, лучом фонаря можно ослепить врага, а «ночником» – нет.
– Свет, – командует Стёпа, смещаясь в сторону от места приземления.
Одновременно врубаем фонари и сразу начинаем двигаться вперёд, вполоборота друг к другу, чутко контролируя каждый свой сектор.
Клубы пыли, сорванная искорёженная решётка, ящики, коробки, железные ребристые банки литров на десять каждая.
Людей нет, дверь открыта.
Выходим в узкий коридор, метрах в семи видим ответвление. Почти у самой двери лежат два трупа, в паре метров друг от друга, навзничь, раскинув руки. Приходится перешагивать.
Юра изготовился у ответвления для стрельбы из-за угла. Подбегаем к нему.
Так, это магистральный коридор, а тот, где трупы, как раз таки ответвление. В конце основного коридора, метрах в двадцати от нас, видны ступени лестницы, ведущей вверх.
Сверху слышатся возбуждённые голоса.
– Свет, – командует Стёпа.
Мы синхронно гасим фонари и изготавливаемся для стрельбы с колена.
На ступеньках появляются два пляшущих световых пятна.
Так, вижу чьи-то ноги…
Спустя секунду на ступеньках появляется странная компания, подсвеченная сзади сверху двумя фонарями. Мужчина, лица не видно, только силуэт, ведёт за руку ребёнка, судя по росту, до десяти лет, следом за ними спускается женщина. А за ними – ещё детишки, пятеро, нет, шестеро, и ещё четыре женщины. Это что за детский сад с гаремом?!