Поэтому бегство невозможно, мы должны оставаться в своих домах и справляться со своими проблемами самостоятельно. Я сую руку в карман, и мои пальцы натыкаются на скомканное письмо от Р. З. Оно пришло почти неделю назад, но за это время я ни на йоту не приблизилась к разгадке личности его автора. Я не нашла ни маминого дневника, ни каких-либо упоминаний о ее переписке с кем-то, чье имя начиналось бы на З.

Кто же эта Р. З.? И о какой опасности она предупреждает?

В деревянной церкви собрались все жители Чатэма и окрестных ферм; службы обязательны для всех, за исключением тяжелобольных. Даже когда стало ясно, что Мама умирает — и после ее смерти, когда дом погрузился в глубокий траур, — мы все равно должны были посещать богослужения. Брат Ишида призвал нас принести свое горе Господу и обещал, что именно в Нем мы найдем настоящее утешение. Я бы не сказала, что в моем случае все так и произошло.

Мой взгляд рассеянно блуждает по присутствующим. Члены Братства сидят все вместе в двух первых рядах, за ними, на почетных местах, расположились члены их семей. Конечно, мы все должны избегать таких мирских пороков, как гордыня и зависть, однако жены членов Братства вполне очевидно отличаются от нас. Эти женщины стоят с кротко опущенными долу очами, однако одеты они красиво и богато. Широкие колоколообразные юбки качаются у их ног, а нижние юбки из тафты шуршат при каждом движении. Пышные рукава скрывают плечи, надежно охраняя их от нескромных помыслов и взоров. А их дочери! Одетые в ярко-желтое, пурпурное, розовое и изумрудное, с прическами в стиле помпадур, они являют собой воплощение изнеженной, кричащей юной женственности.

Мое внимание привлекает сдавленное хихиканье. Брат Малькольм прерывает свою проповедь милосердия и хмурится: он только что получил подтверждение тому, что не все слушают его с должным вниманием.

Это Рори Эллиот. На миг от всеобщего внимания ее лицо озаряется улыбкой, и она встряхивает длинными черными волосами, а потом с притворной скромностью опускает глазки. Ее щеки становятся розовыми, под цвет платья, а сама она осторожно придвигается поближе к Нильсу Уинфилду. Скандала не происходит только потому, что Рори обручена с Нильсом, а его отец — член Братства Уинфилд.

Все взгляды возвращаются к Брату Малькольму, который продолжает свою проповедь, а я все еще смотрю на Рори. Саши Ишида резко толкает ее локтем под ребра, и уста Рори явно произносят что-то совершенно неподобающее леди. Однако она складывает руки на коленях, выпрямляет спину и сосредотачивает все свое внимание на Брате Малькольме. Саши улыбается, а я в очередной раз удивляюсь, почему она, любимица всего городка, выбрала себе в подруги такую девушку. Мать Рори из тех лежачих больных, что никогда не покидают своего дома. Поговаривают, что она пьет и не имеет ни малейшего понятия, кто настоящий отец Рори. Ее муж, Джек Эллиот, дал Рори свое имя, но с тех пор, как он погиб в дорожном происшествии, остальные Эллиоты знать не хотят ни Рори, ни ее мать.

Саши перехватывает мой взгляд, и я быстро отвожу глаза в сторону кафедры, где Брат Малькольм как раз заканчивает проповедь.

— Очистим наши умы и откроем сердца Господу, — возглашает он.

— Очистим наши умы и откроем сердца Господу, — подхватывают все.

Я произношу эти слова вместе с остальными. Когда мы были маленькими, Мама научила нас молиться перед сном и перед едой, но для меня это скорее дело привычки, чем проявление веры. Моя истинная вера в Господа умерла вместе с Мамой.

— Идите с миром. Служите Господу, — воспевают Братья, и паства отзывается:

— Благодарение Господу.

Наши соседи не спешат расходиться, болтают, обмениваются новостями. Мне хочется убрать их с моего пути; я готова распихивать всех локтями, лишь бы поскорее оказаться дома. Я хочу домой. Вместо этого я оглаживаю юбку и покорно жду своей очереди, чтобы наконец выбраться с длинной скамьи в проход. Миссис Корбетт стоит подле Отца, обсуждая скорый приезд гувернантки. Я смотрю на них, а в ушах звучит пророчество Мауры. Неужели эта старая кошелка действительно пытается окрутить Отца? Впрочем, для того чтобы быть хоть чьим-то мужем, он слишком мало времени проводит дома. А мы не хотим новой матери. Нет, даже не так: мы в ней не нуждаемся.

Отец улыбается. Раньше он был очень красив, но безутешное горе наложило на него свой отпечаток. В светлых волосах появилась седина, а щеки повисли, как брылы бассет-хаунда.

— Вы должны с нами отобедать, — говорит он.

Я уверена, что это обычная вежливость.

Миссис Корбетт жеманно улыбается. Во всяком случае, я думаю, что она пытается добиться именно такого эффекта, скривив рот и прищурившись.

В конце нашей скамьи возникает миссис Ишида:

— Мисс Кэхилл! В среду днем я устраиваю небольшое чаепитие и очень надеюсь, что вы сможете к нам присоединиться. Конечно, вместе с мисс Маурой.

Чаепития миссис Ишиды очень высоко котируются в нашем городке, и раньше нас никогда на них не приглашали. Миссис Корбетт резко поднимает глаза и, как змея, проводит по губам языком, даром что не раздвоенным.

Я обхватываю себя руками и скромно устремляю взор на деревянный пол:

— С вашей стороны так мило вспомнить о нас! Мы будем очень рады.

— Вот и славно! — говорит миссис Ишида. — Тогда мы с нетерпением ждем вас в среду.

Интересно, что послужило причиной такого внезапного интереса к нам? Я нахожу глазами Саши; она о чем-то шепчется с Рори, склонив к ней свою темную головку. Встреча наших взглядов, кажется, высекла искры. Может быть, это она попросила свою мать пригласить нас?