Он подмигивает мне и снимает шляпу.

— Потому что я знаю тебя.Увидимся завтра, Кейт.

— Она здесь! — кричит Тэсс. — Она приехала!

Прежде чем я успеваю их остановить, они с Маурой несутся к входной двери. Мы с Отцом степенно следуем за ними, хотя нас тоже распирает от любопытства. Наш экипаж с новой гувернанткой внутри медленно приближается к дому, гремя рессорами на кочках и ухабах. Я далека от оптимизма. Ведь гувернантку рекомендовала миссис Корбетт, не так ли? Держу пари, она из тех воспитанных Сестрами приютских девушек, которые пестуют скучных, чопорных барышень, готовя их к участи скучных, чопорных жен. Поэтому я ожидаю увидеть некую строгую, заурядную мисс и изрядно удивляюсь, когда дверца экипажа распахивается, и из нее, не дожидаясь помощи Джона, выходит Сестра Елена. Под шорох нижней юбки из тафты она поднимается по ступенькам крыльца с таким видом, словно этот дом принадлежит ей.

Маура была права. Сестра Елена действительно хорошенькая — нет, она просто красавица, с ее гладкой коричневой кожей и выглядывающими из-под капюшона черными локонами. К тому же она модно одета — настолько модно, насколько это возможно сделать, не навлекая на себя осуждения Братьев. У ее платья широкая юбка колоколом того нежно-розового цвета, что всегда напоминает мне о Маминых любимых пионах. Складчатый шелковый пояс подчеркивает тонкую талию, а на ногах красуются черные бархатные туфельки.

— Сестра Елена, добро пожаловать! — говорит Отец, выступая вперед. — Мы рады с вами познакомиться. Это мои дочери — Кэтрин, Маура и Тереза.

— Лучше Кейт, — поправляю я.

— И Тэсс, — сестренка наполовину высовывается из-за моей спины, и ее светлая головка виднеется возле моего плеча.

— Ну конечно. Но, если мы хотим обходиться без лишних формальностей, вы должны звать меня просто Еленой. Я очень рада с вами познакомиться. — Елена улыбается своими шоколадными глазами. — Я уверена, мы отлично поладим. Я всегда была лучшим другом моих учениц.

Во взгляде Отца светится облегчение, но я прихожу в негодование от ее самоуверенности. Она же ничего о нас не знает! А закадычная подруга Регины Корбетт вряд ли может стать другом мне. Отец заводит с Еленой обычный в таких случаях разговор. Как прошло путешествие? Была ли гостиница, где она провела ночь, достаточно приличной? Не желает ли она посмотреть свою комнату и освежиться, прежде чем мы приступим к обсуждению учебного плана? Я тем временем постепенно закипаю. Елена старше меня всего на несколько лет. Она Сестра, а значит, провела большую часть своей жизни за стенами монастыря в Нью-Лондоне. Что она может знать о мире? И о том, как выйти замуж?

Я вспоминаю, как Пол сказал вчера «Бог ей в помощь» и усмехнулся.

— Кейт? — окликает меня Отец; я пугаюсь от неожиданности, и безумная улыбка сползает с моего лица. — Ты не покажешь Сестре Елене ее комнату?

— Я покажу, — вызывается Маура и подхватывает Еленин кожаный саквояж, оставив чемодан Джону. — Ваша комната как раз напротив моей. Из нее прекрасный вид на сад.

— Да, миссис Корбетт упоминала, что с цветами вы прямо-таки творите чудеса, мисс Кейт.

Слова легко и равнодушно срываются с ее языка, но я смотрю на нее с суровостью. Елена дарит мне мягкую улыбку. Очень надеюсь, что слово «чудеса» было просто фигурой речи.

— Благодарю вас, — неуверенно отвечаю я. — Я действительно люблю бывать на воздухе.

— Моя покойная жена, — начинает Отец, но прерывается из-за приступа кашля. — Она очень много времени проводила в саду. Кейт унаследовала материнский талант, у нее все растет и цветет.

Я пораженно кошусь на Отца. Никогда не подозревала, что он считает меня в чем-то талантливой; во всяком случае, раньше я ни разу не слышала от него ничего подобного. Маура ведет Елену в дом и, прежде чем подняться с ней наверх, показывает гостиную, отцовский кабинет и столовую. Маура подпрыгивает на ходу, как девчонка, а вот Елена выступает по-королевски чинно, с прямой спиной, легко ведя рукой в перчатке по изогнутым деревянным перилам. Я спешу следом за ними.

— У вас очень милый дом, — говорит Елена, остановившись на верхнем пролете лестницы, чтобы полюбоваться портретом прабабушки.

Это маленькая женщина с такими же, как у Тэсс, светлыми локонами и мертвенно-бледным, невероятно худым лицом. Прабабушка не была хорошенькой, зато она была сильной. Она подняла четверых детей и похоронила двоих, а после того, как лихорадка унесла ее мужа, одна хозяйничала на семейной ферме.

Маура встряхивает головой.

— Это старый портрет, он еле жив. Принадлежал еще моему прадедушке, а изображена на нем прабабушка. У нее угрюмый вид, правда же? Я бы хотела перебраться в город, но Отец об этом и слышать не хочет. В глубинке невероятно тоскливо. Наверное, вы будете ужасно тут себя чувствовать после нью-лондонской суеты.

О, боже!

— У нас тут не совсем глухомань, — возражаю я. — До городка всего две мили. И Отец ни за что не переедет насовсем, ведь тут наше кладбище.

Елена принимает откровенность Мауры как должное.

— Я очень сожалею о вашей матери. Я знаю, вы уже устали это слышать. Я осталась без родителей, когда мне было одиннадцать. Люди никогда не знают, что и как говорить, правда же? Миссис Корбетт сказала, что вы год были в глубоком трауре. И что до сих пор почти не выходите в свет. Конечно, кто вас будет вывозить, если ваш Отец постоянно в отъездах и нет матери? Но вам, должно быть, очень одиноко.