Боже, кажется, сегодня все сговорились удивлять меня.

— Я не намереваюсь командовать вами или заменять вам маменьку, мне ведь всего восемнадцать, — доверительно сообщила она. — Было бы нонсенсом, если бы я претендовала на какую-то особую мудрость. Но если мы придем к взаимопониманию, это пойдет нам обеим на пользу.

Мне становится любопытно, и я подаюсь вперед:

— Каким же образом?

— Вы замкнулись после смерти вашей маменьки. Маура испытывает недостаток общения. Я могу стать ей другом. Я могу быть искренней, не так ли? Моя работа заключается не столько в том, чтобы заниматься с вами французским — даже Тэсс уже вполне свободно им владеет, — сколько в том, чтобы научить вас беседовать со всякими скучными личностями. В этом никто из вас не преуспел. Не важно, что побуждает вас избегать общества, — она смотрит на меня так пристально, что мне становится неуютно, — важно, что это уже привлекает ненужное внимание. Миссис Корбетт сказала, что у вас репутация «синих чулков». Братство весьма недвусмысленно высказывается насчет роли женщины. Нас должно быть не видно и не слышно. Мужчинам нужны кроткие и покладистые жены, а не умные и самоуверенные. Вы должны научиться быть более приятной в общении, Кейт. Для вашей же собственной безопасности. И я могу вам в этом помочь.

Я сощуриваюсь.

— Вы имеете в виду, стать миленькой маленькой куколкой?

— Стать женщиной, которая умеет вовремя закрыть рот. — Голос Елены делается резким, как хлыст, и я вздрагиваю. — Вам не приходило в голову, что далеко не все женщины, которые играют по этим правилам, — безмозглые дуры? Быть может, они просто достаточно умны, чтобы не выделяться?

Она что, намекает, что я виновата в нашей сомнительной репутации? По ее мнению, такое положение вещей сложилось от того, что я недостаточно умна?А я ведь стараюсь уберечь сестер от Харвуда, от Братства и его шпионов. И, что бы там ни говорили старые коровы в городе, я считаю, что мне это удается.

— Именно это вы сделали с Региной Корбетт? Научили ее не выделяться? — усмехаюсь я.

Но Елена не попадается на удочку.

— У Регины недостаточно мозгов, чтобы выделиться. Ее мать щедро заплатила мне за то, чтобы она удачно вышла замуж. Другой задачи передо мной не стояло. Вы и ваши сестры — совсем другой случай. Вы вполне можете преуспеть.

— В чем преуспеть? Что вы имеете в виду? — Мне становится еще любопытнее. Ее откровенная оценка Регины практически совпадает с моей.

— Вы тоже можете сделать удачные партии, если пожелаете. — Мне очевиден подтекст ее слов. Она имеет в виду, как и Регина. Как и любая другая пустоголовая дурища.— Вроде бы у вас есть кавалер? Или вас привлекает стезя Сестричества? И вы, и ваши сестры — очень образованные барышни, не правда ли?

— Тэсс и Маура — да.

Я вспыхиваю, вспоминая, как мучился со мной Отец. Я вечно забывала имена античных богов и богинь, путалась в склонениях и спряжениях, безбожно коверкала иностранные слова. Правда, я быстро считаю в уме, быстрее, чем Отец, но что в этом проку? Это помогает вести домашнюю бухгалтерию, не более того. Женщинам все равно не разрешено иметь собственные деньги.

— Ясно. — Елена поджимает губы, и я чувствую себя несчастной от того, что разочаровала ее. — Сестры помогут вам продолжить образование. В Нью-Лондоне просто волшебные библиотеки. И сады. В Сестричестве ценят образованных женщин.

— У нас не слишком-то благочестивая семья, — замечаю я.

Она поднимает одно скрытое пышным рукавом плечо.

— Можно пойти другим путем. Я осиротела, и Сестры взяли на себя заботу обо мне, дали мне дом и образование. Я уверена, что могла бы добиться для вас или для Мауры приглашения на собеседование, если, конечно, вы в этом заинтересованы. Или даже для Тэсс: в монастырских школах учат девочек с десяти лет.

То, что Елена рассказывает о Сестричестве, кажется мне невозможным. Выходит, мы втроем могли бы не разлучаться и дальше? Но ведь тогда нам, наверно, придется принять постриг, поклясться в верности учению Братства и дни напролет изучать писания да твердить молитвы в обществе множества набожных девиц. Девиц, которые, конечно, не преминут осудить нас, если узнают, кто мы такие на самом деле.

— Вы провели тут всего несколько часов. Я думаю, несколько преждевременно принимать решения насчет нашего будущего.

— Не могу с вами согласиться. Для девушки вашего возраста жизненно важно рассмотреть все возможные варианты ее дальнейшей судьбы. Господь знает, что их совсем немного.

Елена закатывает глаза; невооруженным глазом видно, как она раздражена. Интересно, как ее характер совмещается с Сестричеством? Разве Сестра не должна служить образцом идеальной благочестивой женщины? Но Елена не похожа на кроткую и покладистую:

— Я уверена, что вам будет хорошо в Нью-Лондоне.

— Мы едва знакомы, — ощетиниваюсь я. — Откуда вам знать, где мне будет хорошо?

— Ну здесь вы не слишком счастливы, — прямо говорит она, вынуждая меня поморщиться.

Она права, но дело тут не в Чатэме. Я люблю наш дом, и мой сад, и близлежащие фермы. Меня тревожат Братья и то, что день, когда я должна буду объявить о своей помолвке, неумолимо надвигается.

— Подумайте об этом, Кейт. Не делайте выводов, не зная всех фактов. Допустите, что у других людей тоже могут быть здравые идеи.

Я открываю рот, чтобы возразить, чтобы попенять ей за дерзость, но она улыбается и выходит из комнаты.