Положив ее в ящик, я продолжаю поиски, но в тайнике больше ничего нет.

— Acclaro? — делаю я еще одну попытку, и внутри меня вспыхивает ведьминская сила.

Я снова засовываю руку в тайник: иллюзия пустоты нарушена, и мои пальцы слегка задевают переплет. Знакомая синяя ткань обложки запылилась, но я прижимаю тетрадь к груди, потому что она — часть Мамы. Какие бы тайны ни раскрыл мне дневник, в эти минуты Мама снова будет со мной. Мама расскажет мне, как я должна поступить. Она всегда знала, что надо делать.

Слава Богу!

— Мисс Кейт?

Да, новая гувернантка должна прийти в восторг от моего вида: я в одной туфле стою на четвереньках перед Маминым письменным столом, отклячив задницу кверху. Весьма достойно. Что ж, зато она не вошла минуту назад, когда я буквально наколдовала из воздуха Мамин дневник.

Интересно, она когда-нибудь слышала о том, что вначале полагается стучать?

Вдобавок ко всем бедам я пребольно стукнулась головой о столик, когда повернулась к двери на голос Сестры Елены.

— Я стучала, но никто не ответил, — говорит Елена, изо всех сил стараясь сдержать улыбку. — Пришел мистер МакЛеод. Он желает вас видеть.

— Я искала сережку, — без зазрения совести вру я. — Она потерялась. Где-то.

— Вижу. Вам не нужно немного времени, чтобы привести себя в порядок?

Она что, издевается надо мной? Впрочем, посмотрев на себя, я прихожу к выводу, что, наверно, все таки нет: после того как я вдоволь поползала по полу, мое платье покрылось пятнами пыли, волосы растрепались и упали на лицо, а руки посерели от грязи. Вряд ли можно показаться в таком виде гипотетическому кандидату в мужья.

Пытаясь стряхнуть пыль с рукавов и спасти остатки собственного достоинства, я говорю:

— Да, пожалуй, нужно. Будьте любезны, передайте Полу, что я скоро спущусь.

Уединившись в своей комнате, я встряхиваю руками и избавляюсь от Маминого дневника.

Если бы сейчас к нам заявился любой другой визитер, я бы сказалась больной и провела бы остаток дня за чтением дневника. Кто бы мог подумать, что я захочу торчать в своей спальне не будучи больной! Но мне было необходимо узнать, какие советы оставила Мама. Когда ее не стало, мне было всего тринадцать — совсем еще дитя. За три года без нее я словно повзрослела лет на тридцать. Наверно, Мама понимала, что в свои тринадцать я не стала бы слушать ничего о мужьях и браке, и не заводила со мной таких разговоров. Может быть, в дневнике я найду советы, как выйти замуж, преисполненные материнской мудрости? Мои нервы натянулись и прямо-таки звенели от предвкушения, как ключи на поясе миссис О'Хара.

Но как же Пол? Я не могу к нему не выйти, пусть даже он заставил меняждать целых четыре года.

Я надеваю одно из самых миленьких дневных платьев — темно-серое, с голубым кушаком и голубыми кружевами по вороту, тщательно причесываюсь и спешу в гостиную.

Пол уже там; он сидит, вытянув перед собой свои длинные ноги. Елена куда-то исчезла — вероятно, чтобы обсудить с Отцом нашу учебу. Маура и Тэсс вдвоем сидят на диване и трещат, как сороки, забрасывая Пола вопросами о Нью-Лондоне. Пол занимает гораздо больше места, чем мне помнилось по былым временам. Он вообще выглядит ужасно по-мужски — бородка, высокие черные кожаные сапоги для верховой езды, глубокий низкий голос. Его спина почти полностью загораживает синюю обивку высокой спинки кресла, и я понимаю, как привыкла находиться среди женщин — Отец с его постоянными отъездами не в счет. Заметив меня, Пол встает и берет мои руки в свои.

— Кейт, — говорит он, не сводя с меня глаз.

Он видел меня в свинарнике, перемазанную густым поросячьим пойлом. Он видел меня, с ног до головы перепачканную земляничным соком. Бывало, мы вместе кубарем скатывались с холма к пруду, и наша одежда становилась зеленой от травы. Но он никогда не смотрел на меня как сейчас. Его взгляд заставляет меня внезапно осознать каждый дюйм своего тела.

— Это платье как раз под цвет твоих глаз. Ты прелестно выглядишь. — Эти слова легко и уверенно срываются с его губ. Видимо, для него привычное дело говорить барышням комплименты.

Я краснею и отстраняюсь. Я не привыкла слышать в свой адрес подобные слова, и мне сложно верить в искренность этого мужчины, которого я помню озорным мальчуганом.

— Благодарю.

— Тэсс сказала, что ваш отец строит беседку у пруда? Мне хотелось бы посмотреть, как там идут дела.

— Строительство только началось. Вчера установили каркас, и все.

— Тем не менее я еще не надышался сельским воздухом. Давай прогуляемся?

Ох. Дело-то не в беседке, он просто хочет погулять со мной. Вдвоем.Пол никогда не отличался большой тонкостью и дипломатичностью.

— Я могу с вами пойти? — спрашивает Тэсс.

Я открываю рот, чтобы согласиться, но Маура пихает ее локтем. Тэсс издает злобный боевой писк, и в следующее мгновение Маура уже лежит на полу в куче собственных юбок.

— Тереза Элизабет Кэхилл! — Я гневно возвышаю голос. Не знаю, что именно сделала сестренка, но тут наверняка не обошлось без колдовства. — У нас гость! — И я решительно указываю на Пола.

Пол ухмыляется; его губы ехидно кривятся под новыми, непривычными усами. Непривычными для меня — кто знает, как давно уже он их отпустил.