— Дамы, я приношу свои извинения за задержку, — наконец произносит миссис Космоски. Она пересекает комнату и поправляет ковер, но этим бодрым движениям не скрыть страха в ее глазах. — Осмелюсь предложить вам по чашечке хорошего крепкого чая. Ангелина, тебя не затруднит подать?..

Я едва ее слышу; звук голоса миссис Космоски доносится словно издалека. Я сижу со сжатыми на коленях руками и никак не могу восстановить дыхание.

Если Братья так жестоки с безвинной девушкой, как же они поступят с нами?

Я как наяву вижу, как сестры сопротивляются стражникам, как их руки и ноги заковывают в кандалы, как они кричат, когда их волосы охватывает пламя…

— Кейт? — Елена касается рукой моего плеча. — Вы что-то побледнели. Вам дурно? Слабость, может быть?

Да, я чувствую себя слабой. Слабой, трусливой и бессильной. Мы все просто стояли и смотрели. Мы позволили им увести Габриэль и даже пальцем не шевельнули, чтобы помочь ей.

Но что мы могли сделать? Абсолютно ничего, иначе нас заподозрили бы в сочувствии ведьмам. Но от этого не легче. Габриэль — всего лишь испуганная четырнадцатилетняя девчонка. То же самое произошло бы, будь на ее месте кто-то из нас. Никто не пришел бы нам на помощь. Во мне вспыхивает ярость, она бодрит сильнее, чем нашатырный спирт. Я не дам Братьям превратить меня в запуганное, безвольное создание, которое чуть что падает в обморок.

— У меня просто немного закружилась голова. От волнения. Но уже все нормально, — лгу я.

Я выпрямляюсь, провожу руками по прическе и надеваю на лицо улыбку.

Миссис Космоски сидит подле нас в кресле, а ее дочь снует туда-сюда, сервируя чай. На этот раз хозяйка лавки смотрит на меня доброжелательно.

— Я не виню вас, дорогая. Неважно, как часто вы видите такое, — это всегда действует ужасно.

— Она давно у вас работала? — спрашивает Елена, останавливаясь возле штуки муарового голубого шелка.

— Почти год. Они с моей Ангелиной ровесницы. Габи всегда была славной девочкой. И трудилась добросовестно. Не то чтобы я защищала ее, — спохватывается миссис Космоски, внезапно вспомнив, что обворожительная, модно одетая Елена на самом деле СестраЕлена. — Отделять агнцев от козлищ — дело Братьев. Но жаль бедную мать, она лишилась уже двух дочерей. В прошлом месяце арестовали Маргариту. С ней произошла очень странная история: суда не было, и семье до сих пор не сообщили, где она находится.

— Там есть еще дети? — интересуется Елена.

— Еще одна девочка, — отвечает миссис Космоски, разглядывая резные ананасы и ягоды на подлокотнике кресла, — Джулия; ей всего одиннадцать.

Три сестры. Интересно, это совпадение или нечто большее?

Я вспоминаю все недавние аресты. Прошлой весной в Вермонте схватили трех сестер. Станет ли маленькая Джулия Доламор следующей?

Тэсс подбирает катушку, которую уронила Габриэль, и начинает медленно, методично наматывать на нее ленту.

— Спасибо, дорогая, вы не должны бы это делать, — говорит миссис Космоски.

— Ничего, — отвечает Тэсс.

Когда она расстроена, ей всегда нужно что-то упорядочивать. Маура возвращается к прилавку. Она якобы просматривает каталог, но по тому, как быстро мелькают страницы, я понимаю, что она нервничает не меньше Тэсс.

— Что ж, я знаю, что Братьям виднее, но это всегда так печально, — миссис Космоски встает и потирает руки, словно желая стряхнуть осадок от тягостной сцены. — Вы определились с тканями?

И на этом все. Миссис Космоски, Елена и Маура возвращаются к обсуждению сравнительных достоинств квадратного выреза и выреза в форме сердечка, а также ремешков с пряжками и матерчатых кушаков. Я просто не могу поверить, что их действительно занимает розовая тафта или синий шелк.

Габриэль невиновна. А вот обо мне этого не скажешь. Я грешила и обманывала. Я использовала ментальную магию против своего собственного Отца. Слова Братьев гремели у меня в голове, как барабанный бой. Это я — ведьма. Они должны были увести меня, а не Габриэль.

Но я благодарна Господу за то, что этого не случилось. И кто я после этого?

Через полчаса мы заканчиваем, наконец, все наши дела и выходим на ласковое сентябрьское солнце. Через дорогу настежь распахнуты двери шоколадного магазинчика, и до нас доносится восхитительный горьковато-сладкий запах темного шоколада. Теперь мы идем в канцелярскую лавку за визитными карточками.

Мы с Тэсс отстаем.

— С тобой все нормально? — спрашивает сестренка; ее серые глаза ищут мои.