Я вытаскиваю из волос шпильки и по одной швыряю их на землю, а потом запрокидываю голову и смотрю вверх, туда, где за обремененными яблоками ветвями виднеется небо. Сегодня оно очень синее — мне сложно даже подобрать верное слово для такой синевы. Тэсс должна знать. Мне нужно тратить поменьше времени на охоту за мужьями; лучше смотреть в небо и находить подходящие названия для разных оттенков синего. Я смеюсь, и смех выходит несколько легкомысленным.

— Мисс Кэхилл?

Я подаюсь вперед, упершись обеими руками в ветви, смотрю вниз и за зелеными листьями вижу изумленное лицо Финна Беластры.

Я застигнута в совершенно неподобающем для истинной леди положении. Но, с другой стороны, разве истинный джентльмен не сделал бы вид, что не заметил меня, и не прошел бы мимо, чтобы избавить леди от конфуза?

Я легонько машу ему рукой.

Финн смеется:

— А сегодня ты древесный эльф? Дриада?

— Представила, что мне опять двенадцать. — Я нервно провожу рукой по волосам в надежде, что не успела повыбрасывать все шпильки. Наверняка я выгляжу как кикимора. Он-то всегда симпатичный, даже в опилках из беседки, криво сидящих очках и со всклокоченными волосами.

Он ставит на землю лестницу, которую, оказывается, принес с собой.

— В двенадцать было не слишком хорошо. Я считался всезнайкой и на этом основании регулярно огребал тумаки.

— В двенадцать было замечательно! — протестую я. — Никакой ответственности. Я делала все, что захочется.

— Например? — спрашивает Финн, прислоняясь к узловатому стволу.

— Бегать по полям. Лазать по деревьям. Читать книжки про пиратов. Плескаться в пруду, изображая русалку! — Я, вспоминая, смеюсь.

— Наверняка это была очень милая русалка. — В его глазах читается восхищение. — Не бросишь мне яблочко?

Я срываю яблоко и кидаю в него. Он уворачивается.

— Предполагалось, что ты его поймаешь, — говорю я, перебрасывая одну ногу через ветку и ища, куда бы ее поставить.

— Ты удивила меня своим метким броском. Он очень…

— Если ты скажешь «неплох для девчонки», я никогда тебе этого не прощу.

— Даже и не подумаю. Ты меня запугала, — смеется он.

— Хватит дразниться, — говорю я, снова прижимаясь к стволу дерева. — У меня уже и так достаточно огорчений.

— Что случилось? Может быть, нужна помощь? Хочешь, чтобы я тебя поймал?

— Конечно, нет, — говорю я, вздергивая подбородок.

На самом деле мне просто не хочется, чтобы он видел мои нижние юбки. Или, раз уж на то пошло, как я шлепнусь с дерева лицом вниз. — Отвернись, пожалуйста.

— Не поранься. — В голосе Финна звучит беспокойство.

— Не переживай. Я просто давно не лазила по деревьям. А теперь отвернись.

Финн послушно поворачивается спиной к дереву, засунув руки в карманы.

Я повисаю на ветке и разжимаю кулаки. Через миг земля ударяет мне в пятки, тело, как молнией, пронзает болью, и я охаю. Финн тут же оказывается рядом:

— С тобой все в порядке?

— Все хорошо. Просто… я прошу прощения. — Я провожу пальцами по волосам, чтобы избавиться от застрявших в них листьев. Мое новое платье имеет жалкий вид, часть кружев поотрывалась, о чулках уж и говорить нечего.

Финн наклоняется, чтобы вытащить из моих волос листочек.

— За что ты извиняешься?

Я прячу лицо в ладонях. Час. Мне нужен был всего лишь час одиночества, но даже он оказался мне недоступен.

— Я… Ну, наверно, я слишком стара, чтобы лазать по деревьям, правда же?

— Разве? Это же твое дерево. Не вижу, почему бы тебе на него не забраться, раз уж пришла такая фантазия. — Финн тянется за лестницей.

— Не могу себе представить, чтобы Братья это одобрили. Я, наверно, выгляжу как бродяга.

— Ты выглядишь прекрасно, — не соглашается он, до ушей покрываясь румянцем. — Если мы им это позволим, Братья высосут из мира все краски и лишат его радости.

Я потрясенно молчу. Он проводит рукой по своим взъерошенным медным волосам:

— Теперь моя очередь извиняться. Я не должен был так говорить.

Трава холодит мои босые ступни.

— Но ты это сказал. Ты действительно так считаешь? — спрашиваю я, понизив голос.

Финн снова поворачивается ко мне; его карие глаза из-под очков смотрят серьезно.