— Ты ответишь за это! — Пол наступает на меня, размахивая лопаткой. — Это мое новое пальто!

Мы скачем вокруг кухонного стола, перед ледником, возле печки… Миссис О'Хара попеременно то прыскает от смеха, то призывает меня вести себя как подобает юной леди. Я смеюсь; из моей прически повылетали шпильки, и волосы свободно падают на спину.

— Сделай его, Кейт! — кричит Финн.

Я бросаю на него взгляд через плечо, и он улыбается. Я перевожу дух.

Пол подкрадывается ко мне сзади, тесня широкой грудью. Он делает круговое движение рукой и легонько стукает меня лопаточкой по макушке.

— Я победил, — нежно говорит он.

Это вроде бы еще игра, но чувствуется, что он имеет в виду нечто большее. Он как бы застолбил территорию.

— Мисс Кейт? — Отворяется ведущая в переднюю дверь, в ней появляется лицо Лили, и я с первого взгляда понимаю — что-то не так.

Я отстраняюсь от Пола:

— Что случилось?

— Пришли Братья.

Я столбенею, но всего на миг.

Маура или Тэсс? Что они могли натворить, пока я не присматривала за ними?

И почему я не присматривала за ними лучше?

— Спасибо, Лили, — говорю я, и мой голос совсем не дрожит. Мне очень хочется посмотреть на Финна, но я этого не делаю. Слишком велик может оказаться соблазн попросить его одолжить мне пистолет.

— Кейт, волосы! — Миссис О'Хара подбегает, чтобы подобрать их. Когда она заканчивает, я смахиваю с подола приставшую мокрую траву и распрямляю плечи. Я немного подпитываюсь силами от храброй улыбки, которую надела на лицо миссис О'Хара, и иду следом за Лили.

В гостиной меня ждут Брат Ишида и Брат Ральстон. Брат Ральстон — мужчина с бакенбардами, огромным животом и морщинистым лбом, напоминающим весеннее поле. Он дружит с Отцом и преподает литературу и изящную словесность в школе для мальчиков.

— Добрый день, мисс Кейт, — говорит он.

Я делаю книксен:

— Добрый день, сэр.

Брат Ишида опускает мне на голову свою пухлую, мягкую ладонь.

— Господь да благословит тебя и да сохранит сегодня и во все дни жизни твоей.

— Благодарение Господу. — Вот все, что я могу вымолвить. Я не смею спросить у них, зачем они здесь. Это было бы дерзостью.

Они заставляют меня ждать целую долгую минуту.

— Ты переписывалась с Зарой Ротт? — наконец спрашивает Брат Ишида.

Я с облегчением поднимаю голову и лгу:

— Нет, сэр. Я даже не знала, что у меня была крестная, пока миссис Ишида не сказала мне. Разве она не в Харвудской богадельне? Я не думаю, чтобы тамошним пациентам разрешалось писать письма.

— Это так. Но в прошлом там были недобросовестные сестры милосердия, которые все-таки передавали письма. Так у тебя были с ней какие-нибудь контакты?

Я с нарочитым недоумением широко раскрываю свои серые глаза:

— Нет, сэр. Никогда.

— Если вы что-то услышите… если она попытается связаться с вами каким угодно способом, вы должны немедленно дать нам знать, — требовательно говорит Брат Ральстон.

Я молитвенно складываю ладони и перевожу взгляд на их ботинки:

— Конечно же, сэр. Я незамедлительно вам сообщу.

— Она была дурной, грешной женщиной, мисс Кэхилл. Ведьмой, замаскировавшейся под одну из Сестер, предавшей наше правительство и Господа нашего. Я не знаю, почему ваша маменька, да упокоит Господь ее душу, избрала тебе в крестные подобную женщину. — Темные глаза Брата Ишиды смотрят на меня так, словно я запятнала себя связью с Зарой.

Я бросаю взгляд на семейный портрет — на нем Мама, красивая и спокойная, — и печально качаю головой.

— Я тоже не знаю, сэр. Мама никогда о ней не упоминала.

— Мы надеемся, что с ее стороны это было всего лишь проявлением женской слабости, — сказал Брат Ральстон. — Вы должны опасаться искушающего шепота дьявола, который маскируется под дружеские голоса, мисс Кейт. Доверяя не тем людям, можно стяжать печальную участь.

— Я надеюсь, ты не пойдешь по стопам своей крестной, — сказал Брат Ишида. — Мы заметили, что вчера ты была в книжной лавке Беластра.