Я в замешательстве вешаю свой плащ. Если уж и обращать внимание на мужчину, то на Пола. Но бьется ли твое сердце сильнее, когда он рядом?

Сейчас мое сердце трепещет в груди, подобно колибри. Я тащу стул через всю кухню, чтобы сесть рядом с Финном. Он смотрит на меня; из-за очков его глаза кажутся огромными, как у совы.

— Знаешь, тебе незачем сидеть тут со мной.

— Больше все равно нечем заняться, — пожимаю плечами я и тут же пугаюсь мысли — а вдруг ему будет лучше без меня? — Или, может, ты хочешь, чтобы я ушла?

Он усмехается славным низким смешком; я никогда раньше не слышала такого.

— Нет.

— А у тебя в кармане пальто есть книга?

— Конечно, есть. Но я читаю ее только в скучном обществе.

Значит, мое общество ему нравится? Я оправляю зеленую юбку, в кои веки радуясь, что на мне что-то хорошенькое, без грязи на коленках и потрепанного подола.

Мы все еще сидим, глупо улыбаясь друг другу, когда дверь со стуком распахивается, и в кухню, топая ногами, входит Пол.

— Ах вот где моя девочка! А я уже весь сад оббегал, искал тебя. Маура сказала, что ты там акварель пишешь. — Он берет мою руку и целует ее. Я гляжу на него укоризненно: ему следовало бы знать, что такие вольности недопустимы. Особенно в обществе. — Беластра, что ты с собой сделал?

Финн отпивает глоток чая и невозмутимо говорит:

— Упал с лестницы.

Губы Пола дергаются; я ощущаю потребность встать на защиту справедливости и выпаливаю:

— Это я виновата.

— Это как? — Пол в недоумении вскидывает на меня голову. Я ерзаю на своем деревянном стуле:

— Я его испугала.

— Я не в обиде. Ты меня отлично перевязала, — говорит Финн.

— Кейт? — Пол смеется до тех пор, пока не видит улыбку Финна; тогда его челюсти сжимаются. — Я бы охотно сам упал с лестницы, если бы потом за мной ухаживала такая миленькая сестра милосердия.

— Стоп! — протестую я.

— Серьезно, Кейт, я могу помочь Джону закончить беседку. Это неплохой повод, чтобы бывать тут почаще. Я мог бы даже улучшить конструкцию беседки, раз уж я здесь, — мечтательно улыбается Пол.

— В этом нет нужды. Через несколько дней я буду как огурчик, — говорит Финн.

— Что? — восклицаю я. — Нет уж, хватит с тебя лестниц. В следующий раз ты свернешь себе шею.

Пол хмыкает:

— Командуешь, как всегда, да?

Господи, я только что говорила с Финном тем же тоном, каким обычно отдаю распоряжения сестрам. На моем лице невольно возникает гримаса.

— Извини. Я не хотела дерзить, я…

— Ничего, — обрывает меня Финн.

Его рука, лежащая на подлокотнике кресла, очень близко к моей руке. Если вытянуть пальцы, я смогу до нее дотронуться. Это странное, необъяснимое желание, которому трудно сопротивляться. Все мое тело наклонено в его сторону. Неужели это всем заметно? Я чинно складываю руки у себя на коленях.

Пол со странным выражением лица смотрит на нас.

— Я и не думал, что ты на такое способна. Мне нравятся женщины с норовом.

— С норовом? — Я стреляю в него взглядом. — Такое впечатление, что ты говоришь о лошади. О ком-то, кого нужно укрощать и ломать под себя.

— Вряд ли, — он усмехается, хватает с крюка на стене деревянную лопатку и встает в позицию «En garde». [7]

Я огорченно смотрю на Финна. Мы с Полом фехтовали на палках в саду и на столовых приборах в кухне, но это было в мои двенадцать лет. Я качаю головой.

— Пол, нет.

Пол направляет на меня свою как-бы-рапиру.

— Ну же, давай. Может быть, на этот раз я смогу тебя одолеть. Я практиковался в клубе Джонса.

Финн хохочет:

— Я ставлю на Кейт.

— Джентльменское пари? — предлагает Пол, вытаскивая из кармана монету и бросая на стол.

Ни у одного из них нет лишних денег, чтобы так глупо их терять.

— Нет уж, никаких денег. Ставкой будет лишь гордость, — заявляю я, хватая со стола ложку на длинной ручке, и угрожающе наступаю на Пола.

— Кейт! — вскрикивает миссис О'Хара. — Я же этим пользуюсь! Положите на место, а то суп будет…

— Превосходным! — Я касаюсь ложкой плеча Пола, оставляя пятно тыквенного цвета на его сером пальто.