Только вот что можно сделать, чтобы ее обезопасить? Следует ли мне выйти за Пола, уехать с ним и видеть сестер не чаще пары раз в год, оставив их на попечение Елены? Или остаться тут, в Чатэме, чтобы Братья поступили со мной как с племенной кобылой, выдав за кого-то по своему усмотрению, и быть готовой пустить в ход ментальную магию, если сестер в чем-то заподозрят?

Ни один из этих вариантов не кажется мне надежным.

Оконное стекло становится холодным, как мартовский лед на пруду, и идет под моей ладонью мельчайшими трещинами. Я глубоко вздыхаю. Если бы я потеряла контроль в кухне, на глазах у Финна, Пола и миссис О'Хара…

Мне не следует об этом думать. Я должна быть более осторожной.

«Renovo», — шепчу я, и стекло снова становится прежним.

В кухне меня ждет море вопросов. Заляпанное супом пальто Пола висит на спинке стула, а сам он щеголяет в рубашке и бежевом жилете.

— Чего они хотели? — требовательно вопрошает он.

Миссис О'Хара поднимает глаза от стола, где она зачем-то опять вымешивала тесто, хотя на подоконнике исходит паром свежий каравай.

— Все хорошо, Кейт?

Но я смотрю на Финна, который по-прежнему сидит в кресле у очага. Он не кажется таким взволнованным, как остальные, хотя его густые волосы чуть сильнее взлохмачены, словно он не раз запускал в них руки. Его лицо невозмутимо; все это время он явно что-то прикидывал. Может, решал в уме математическую задачку, а может, соображал, как прийти мне на помощь, если вдруг возникнет такая необходимость.

— Это ничего. Я в порядке, — твердо заявляю я.

Пол подходит ближе, нависает надо мной:

— Кейт, Братья не приходят просто так…

Я взрываюсь и, повернувшись к нему, повторяю:

— Я же сказала,все в порядке!

Он, сдаваясь, поднял обе руки:

— Ладно, ладно. Все хорошо.

Конечно, он мне не поверил, но что я могу ему сказать? «Пол, они так хотят пристроить меня замуж, чтобы я не причиняла им хлопот, как когда-то моя крестная. Пожалуйста, помоги мне»? Это унизительно.

— У Джона наверняка уже готов экипаж, — сказал Финн, поднимаясь. Миссис О'Хара одолжила ему свою деревянную тросточку. — Еще раз спасибо за все.

Я пытаюсь улыбнуться, но улыбки не получается.

— Я тебя провожу.

Финн прочищает горло:

— Все нормально, я сам справлюсь, — и хромает к двери.

— Посиди, попей со мной чаю. Ты же как выжатый лимон, — настаивает Пол, придвигая мне стул.

— Сейчас, только вначале Финна провожу. — И следом за Финном я выскакиваю из дома, прежде чем кто-то успевает возразить.

Мне уже довольно скоро придется подчиняться приказам мужа, но я не хочу начинать заранее. Чтобы догнать Финна, мне приходится пробежать несколько ярдов по садовой дорожке.

— Ты же знаешь, что я прекрасно дойду сам. Не хочу, чтоб из-за меня у тебя были проблемы с женихом. — Он смотрит вниз, как будто адресует свои слова земле под ногами, и тяжело опирается на палку.

— Он мне не жених, — огрызаюсь я, срывая садовую ромашку. Что там Пол успел наговорить в мое отсутствие?

Шесть недель. Это так мало. Шесть недель назад у меня не было ни крестной, ни гувернантки; тогда я ничего не знала о пророчестве и едва знала Финна.

— А? Он не… тогда приношу свои извинения. Видимо, я сделал неправильные выводы, — улыбается Фиш.

— Видимо, — я обрываю с цветка лепестки (любит? не любит?) и отмахиваюсь от чувства вины. Мы с Полом ничего не обещали друг другу. Я сказала, что подумаю над его предложением, и вот, думаю. — Братья спрашивали меня, зачем я была у тебя в лавке. Они знали, что я приходила, и знали, сколько времени я там провела, и что вышла с пустыми руками. Они следят за лавкой. Я хотела сказать тебе это по секрету от Пола и миссис О'Хара.

Финн сжал губы:

— Ничего нового. Прости, если я втянул тебя в неприятности, но…

— Вовсе нет, они считают, что я почти безграмотна.

— Как? — Финн прислоняется к каменной садовой ограде.

— Ну, судя по всему, всем известно, что я не слишком умна, — фырчу я, бросая на землю общипанную ромашку. Финн стоит и смотрит, а потом тянется ко мне и берет мою руку. Вот отважный человек!

Этого оказывается достаточно, чтобы усмирить мой гнев.

— Они хотят, чтобы ты чувствовала себя маленькой; не позволяй им этого. Всякий, у кого в мозгу есть хоть одна извилина, видит, как ты умна. — Он бросает на меня косой взгляд. — И ты храбрая. Ты почти не медлила, когда узнала, что пришли Братья.