К повторному нападению, подумал Ратлидж, она подготовилась вполне серьезно. Неужели она еще что-то от него скрывает?

Глаза ее наполнились слезами. Раздраженно смахнув их, Синтия отвернулась к окну. И вдруг, не дожидаясь, пока Ратлидж заговорит, она круто развернулась и пылко спросила:

— Почему мы здесь стоим? Я не привыкла принимать гостей у себя в спальне!

Она подошла к двери, и он следом за ней спустился вниз. Когда они очутились в гостиной, она спросила:

— Что вы ему наговорили? Зачем он явился ко мне? Должно быть, вы во всем виноваты — что-то сказали или сделали. — Она все больше злилась на него. — О какой фотографии говорил Рассел? Не о той, что с орхидеями?

На улице разворачивалась машина; Синтия вздрогнула и посмотрела на дверь. Она не сразу сообразила, что это за звук.

«Уж очень она перепугалась», — заметил Хэмиш.

«Одно его появление…» — начал про себя Ратлидж.

Синтия Фаррадей вдруг округлила глаза и посмотрела на него.

— Что вы слышите? — спросила она, и Ратлидж вздрогнул от неожиданности.

Неужели она слышала Хэмиша? На самом деле слышала?!

А потом он понял, что смотрит в окно, рассеянно, ничего не видя.

— Там, на улице, машина, — ответил он. — Она не остановилась, бояться нечего. — Ничего другого ему в голову не пришло.

— Ну, так что же с фотографией? — напомнила Синтия.

Ратлидж силился вспомнить. Фотография… Ах да, он ведь так и не показал ей медальон!

— Сядьте, — велел он. — Я хочу, чтобы вы кое на что взглянули.

— Вы мне не ответили. У вас ведь есть еще одна моя фотография, так? Когда вы ее сняли? Зачем?

Ратлидж достал медальон и протянул ей.

Но Синтия не прикоснулась к нему, и вид у нее сделался испуганный, как будто она боялась, что медальон ее укусит.

— Где вы его нашли? — прошептала она, быстро садясь, как будто ноги отказались ее держать. — Боже мой, вы показали его Уайату? Ничего удивительного, что он так расстроился!

— Вы узнаете медальон? — спросил Ратлидж.

— Конечно, узнаю. Он принадлежал тете Элизабет… По-моему, она вообще никогда его не снимала. Где вы его нашли?! — снова спросила она. Губы ее задрожали, и она спросила: — Вы… нашли ее?!

— Нет. Зато, судя по всему, ее нашел кто-то другой. Медальон был на Бене Уиллете, когда его выловили из реки. Его передал мне инспектор Адамс из Грейвсенда.

Ему показалось, что Синтия вот-вот упадет в обморок. Кровь отхлынула у нее от лица, и она откинулась на спинку стула.

— Нет… Нет… Бен ни за что бы такого не сделал… Ведь он принимал участие в ее поисках!

— Возможно, как раз во время поисков он и нашел медальон. Ведь он золотой; вещь довольно ценная.

— Но ведь он оставил его у себя… то есть, конечно, если он действительно нашел его… Он не вернул медальон родственникам и не продал его.

«Да какое это теперь имеет значение?» — спросил Хэмиш.

— Он нашел ему другое применение. — Ратлидж осторожно расстегнул застежку. — Вот что находилось внутри.

Синтия нехотя наклонилась вперед, как будто побаивалась того, что могла увидеть.

— Ах… — Она отпрянула. — Моя фотография! Я думала… она говорила, что внутри ее свадебные снимки.

— По словам Нэнси Бразерс, так оно и было. Она очень удивилась, когда увидела, что их заменили.

— Так вот что Уайат увидел вчера, до того, как приехал сюда? И он считает, что я подарила вам эту фотографию? Неужели вы настолько бессердечны, что не стали его разубеждать?

— Я не успел. Да он вряд ли стал бы меня слушать. Сообщил, что я вам не пара, и убежал из клиники. Мы потратили много времени на его поиски в парке, и он успел меня опередить. С огромным трудом я все же догнал его. А потом он снова ускользнул. Я боялся, что он приедет сюда.

— Что же с ним случилось? Он все толковал про какую-то аварию… Он был весь в крови, одна рука в ссадинах, и… я, конечно, точно не помню, но, по-моему, он хромал. Вы… вы с ним, случайно, не подрались? Я думала, может быть, из-за этого он такой злой.

Ратлидж рассказал ей об угнанном мотоцикле и о том, что Рассел отказался лечиться в больнице Святой Анны.

— Наверное, мне радоваться надо, что он всего лишь дал мне пощечину. Я так испугалась! Откуда мне было знать, с чего он вдруг так завелся?

— Он всегда такой вспыльчивый?

— В том-то и дело, что нет. Раньше я никогда не видела его в такой ярости. По крайней мере, до войны. Потом-то мы с ним почти не общались. Он не радовался, когда его навещали в клинике.

— Похоже, он до сих пор в вас влюблен.