— Тогда он странно выказывает свою любовь, — едко возразила Синтия, и Ратлидж понял, что она мало-помалу успокаивается. — И потом, судя по всему, он мог вообразить, будто я убила его мать.

Ратлидж собирался уйти как можно скорее и отправиться на поиски майора Рассела, но Синтии Фаррадей по-прежнему было плохо. Он спустился в кухню и заварил ей чаю, потом вместе с ней дождался, когда служанка Мэри и кухарка вернутся с похорон.

Он увидел тревогу в ее глазах, когда она услышала, что кто-то входит в дом черным ходом. Но, узнав шаги Мэри, Синтия успокоилась.

Едва Мэри вошла в гостиную, мисс Фаррадей сказала:

— Ах, Мэри… Мистер Ратлидж как раз уходит. — И, повернувшись к Ратлиджу, холодно добавила: — Большое спасибо за то, что пришли мне на помощь.

Потом, когда Ратлидж уже собрался выходить следом за Мэри, она быстро добавила:

— Пожалуйста, постарайтесь найти Уайата!

— У меня нет другого выхода, — ответил Ратлидж.

— И… держите меня в курсе, ладно? Мне бы очень хотелось побольше узнать о медальоне.

Выходя, он подумал: она злится на него за то, что он стал свидетелем ее слабости. Опасность миновала, она больше не одна, и к ней вернулась ее всегдашняя уверенность, что она и не преминула ему продемонстрировать.

По пути в Скотленд-Ярд он вспоминал, о чем они с Синтией Фаррадей говорили чуть раньше. Она не хотела оставаться одна, поэтому спустилась в кухню вместе с ним, где принялась заваривать чай. Сидя в опрятной кухне, Ратлидж попросил, желая отвлечь ее от мрачных мыслей:

— Расскажите о том, как вы поселились в усадьбе «Берег».

Синтия поморщилась.

— Мне предложили выбирать: «Берег» или школа-интернат для девочек. Как я ни была тогда мала, сказала адвокатам, что убегу, если меня пошлют в школу. Будущее казалось мне невыносимым. Больше всего на свете мне хотелось остаться дома. А они написали Элизабет Рассел и предложили ей стать моей опекуншей. Она сразу согласилась и даже сама приехала за мной, что было очень мило с ее стороны. С Уайатом я познакомилась, только когда приехала в их дом. Он был на несколько месяцев старше меня, но мы неплохо ладили до тех пор, пока мне не исполнилось семнадцать и он не решил, что по уши влюблен в меня. Я велела ему не валять дурака.

— И он вас послушал?

— Тогда мне казалось, что да. Но когда он вернулся из Кембриджа, сообщил: хотя он больше ни словом об этом не заикнется, я должна понять, что его чувства ко мне не изменились. Вы и понятия не имеете, как его слова смутили мой уютный и безопасный мир. Когда я пошла к тете Элизабет и спросила ее, что делать, она сказала, что я еще слишком молода, чтобы думать о любви, и надеется, что я не выйду замуж до двадцати лет. Я испытала такое облегчение! С другой стороны, ей было приятно, что Уайат ко мне неравнодушен, и, как я вам уже сказала однажды, я не знала, как истолковать ее отношение. Когда она пропала, мне не хотелось жить без нее под одной крышей с Уайатом. А другим я говорила, что тоскую по лондонским развлечениям. Мне удалось убедить адвокатов открыть для меня родительский особняк. Я упростила жизнь для всех нас.

— И вы никаких чувств к нему не испытывали? — спросил Ратлидж.

— Ну, конечно, испытывала — дружеские и родственные, мы ведь кузены. Однако влюблена в него я не была. Да, он был красив, он не был учителем танцев, и с ним бывало весело. Мне хотелось, чтобы все оставалось по-прежнему, так, как раньше.

Ратлидж невольно улыбнулся, услышав ее слова об учителе танцев.

— Что вы почувствовали потом, когда узнали о его помолвке?

— Обрадовалась за него. И еще — испытала облегчение. И может быть, самую малость ревновала. — Синтия поморщилась. — Он ведь клялся мне в вечной любви!

— «Берегу» нужен был наследник на тот случай, если его убьют.

— Один или два раза я спрашивала себя, счастлив ли он. Мне казалось, что он доволен, но вряд ли счастлив.

Ратлидж не мог не подумать о том, как все похоже на его помолвку с Джин. Только тогда… и сразу после… он еще ничего не понимал. Понимание пришло лишь со временем.

— А как же Джастин Фаулер?

Лицо ее не изменилось, но даже в его неподвижности появилось что-то другое. Потом, словно борясь с собой, Синтия сказала:

— Мне кажется, я могла бы полюбить его. Я знала, что нравлюсь ему. Но он был таким… далеким. Я так и не поняла почему.

Понимала ли она, что своими признаниями вольно или невольно дает Уайату Расселу мотив для убийства Фаулера — а может быть, и Бена Уиллета?

Было уже поздно перехватывать майора Рассела на пути в Эссекс. Если он, конечно, направлялся именно туда. Ратлидж поехал кружной дорогой. Сначала он заглянул в дом, который Рассел унаследовал от покойной жены, и даже постучал в дверь. Слушая гулкое эхо, отдававшееся в холле, он понял, что дом пуст.

Возможно, правда, что Рассел после встречи с Синтией Фаррадей понял, что он натворил, и добровольно вернулся в клинику.

Джордж Хиллер наверняка рвет и мечет из-за мотоцикла, особенно если ему уже сообщили об аварии. Расселу придется вынести не только порицание старшей сестры, но и праведный гнев Хиллера.

Ратлидж решил позвонить в клинику из Скотленд-Ярда, узнать, вернулся ли Рассел, и только потом отправляться в долгий путь на реку Хокинг.

Найдя место для парковки машины, он прошел короткое расстояние до работы пешком, не переставая думать о Расселе.