Меня проняло его «пожалуйста». В голосе Уилла слышалась не только злость, но и страх. Нет ничего приятного в том, чтобы доставать его, когда он в таком состоянии. Что бы вы не слышали, я не из тех, кто любит мучить людей. К тому же я уже добилась того, чего хотела.

Поэтому я заткнусь… на время.

Через кухню послышались быстрые шаги и звяканье ключей. Кто-то поднимался по дорожке к задней двери дома.

Киллиан подождал на одну секунду дольше, чем стала бы ждать я сама — все-таки это побег из побегов! — затем повернул ручку и открыл дверь как раз в тот момент, когда его мама засунула ключ в замок задней двери.

Все было бы идеально. Они бы понятия не имели, как давно он ушел из дома, и, скорее всего, даже не стали бы обыскивать двор.

Если бы… когда Киллиан распахнул переднюю дверь, за ней не стоял доктор Миллер с поднятой для стука рукой. Не могу сказать, кто из них был в большем шоке. Один-ноль в пользу бугименских бот.

Я и оглянуться не успела, как Киллан уже вернулся к себе в спальню. Мне понадобилась всего пара секунд в компании этих трех людей, чтобы понять, что в то время как настоящей властью упечь Уилла в клинику обладал его мозгоправ, правила балом его мама. В отличие от моей мамы она не скулила и ни о чем не умоляла. Она была сломлена потерей мужа и неминуемой потерей сына и изо всех сил пыталась держать себя в руках. Одно ее слово, и Киллиан поспешил подчиниться. С виноватым лицом он уронил рюкзак на пол и послушно последовал за ней. Если бы она протянула ему смирительную рубашку, он бы сам ее на себя с улыбкой надел.

Очаровательно. Во всех известных мне ток-шоу ведущие любят балаболить об участливых и заботливых родителях, но я думаю, что неплохо было бы поговорить и о тех, что апатичны и не вмешиваются в дела своих детей. Вторым намного легче жить.

В спальне Киллиана я снова устроилась на стуле у стола, приготовившись смотреть шоу. Все-таки я кровно заинтересована в происходящем.

— Куда ты направлялся, Уилл?

Миллер вышагивал туда-сюда возле кровати, в то время как мама Киллиана осталась у двери, видимо не желая мешать великому доктору. Ненавижу психотерапевтов. Большинство из них никчемны. Всегда просят тебя рассказывать им о своих чувствах. А кому это помогает? Это лишь заставляет тебя больше думать и переживать о том, чего ты не в силах изменить.

— Просто куда-нибудь, чтобы подумать.

— Ты хочешь поговорить о том, что произошло сегодня в школе? Миллер вынул руки из карманов. Одну он положил вдоль пояса, а локоть другой поставил на нее, чтобы через пару секунд подпереть кистью подбородок. Боже, этот парень встал из-за стола всего каких-то пару часов назад, а его голова уже не может обходиться без поддержки. Может у него и толстенная резина на ботинках выступает в качестве опоры для башки? Башка-держатель. Здорово. Я закатила глаза.

Киллиан пожал плечами.

— Не о чем говорить.

Миллер нахмурился.

— Директор Брюстер хотел исключить тебя. Я бы сказал, что тут есть о чем говорить.

— Вы говорили с ним? — спросил Киллиан.

Доктор остановился, на его лице промелькнула тень сомнения.

— Я был с твоей мамой в закусочной, когда ей позвонили, — сказал он наконец.

Взгляд Киллиана метнулся к матери.

Ох… между его мамой и психиатром что-то есть? Отвратительно.

— Уильям, я волнуюсь за тебя. — Его мама шагнула в комнату, заламывая тонкие бледные руки. — Твое состояние ухудшается и…

— Мам, я в порядке. — Киллиан провел рукой по волосам. Он поморщился, коснувшись шишки на голове, но ничем другим не выдал, что ему больно. — Брюстер снова повел себя как козел. Он взял Марси и…

— Только поэтому тебя и не исключили из школы. И еще благодаря извинениям твоей матери перед директором Брюстером. — В голосе Миллера слышалось недовольство.

Киллин напрягся, без сомнения представив, как мама умоляла директора не исключать его. Директор был упертым ослом, но еще и наслаждался властью над беспомощными. Самое умное поведение со стороны учеников — уважать Брюстера в лицо и стараться не привлекать его внимания. В чем Киллиан явно не преуспел.

— Все в порядке, — мягко произнесла его мама. — Все было не так уж и плохо. — Она слабо улыбнулась ему.

Но я видела, что ничего не в порядке — во всяком случае, для Киллиана.

— Мы уже говорили с тобой об этом, Уилл, — продолжал Миллер своим спокойным я-психиатр-поэтому-я-все-знаю-лучше-тебя голосом. С каждым вылетающим у него изо рта словом я ненавидела его все больше и больше. Должно быть, он и доктор Эндрюс учились в одном универе. — Музыка должна помогать тебе, но если ты так сильно зависишь от нее…

— Это не так, — запротестовал Киллиан.

Я могла бы сказать ему, что его оправдания не имеют значения. Миллер уже все решил.