Великий доктор подошел ближе. Он опустил руку, чтобы подтянуть брюки и сесть в изножье кровати, но заметил, что она наклонена и левая ее сторона на три-четыре дюйма ниже правой. Упс. Мы сломали кровать.

Миллер, нахмурившись, выпрямился.

— Что здесь произошло?

— Ничего, — ответил Киллиан.

— Он не купится на это, — сказала ему я. — Выдумай что-нибудь.

Он едва заметно покачал головой.

— Джулия, — произнес Миллер, — кровать мальчика сломана.

— Что? — Мама Уилла поспешно приблизилась, бесшумно ступая по полу маленькими ступнями. Ростом и размерами Киллиан явно пошел в отца. — Что здесь произошло, Уильям? — ошеломленно спросила она, уставившись на постель. Если тот страшный диван в гостиной о чем-то говорит, то бедняге Киллиану, вероятно, придется спать на этой перекошенной кровати еще черт знает сколько лет.

— Опять духи? — вклинился Миллер. — Они напали на тебя?

А он хорош! Как здорово замаскировал горячий интерес поддельной заботой.

— Нет, нет. Ничего подобного, — отчаянно замотал головой Киллиан.

— Тогда что? — давил на него Миллер.

Уилл неловко поерзал.

— Это была девушка. — Он умоляюще посмотрел на маму.

— Она напала на тебя? — потрясенно и чересчур взволнованно спросил Миллер.

Киллиан лишь секунду колебался. Затем вытянул руки и с лениво-развязной улыбочкой сложил их за головой. Он выглядел как парень, которому только что перепало. — Ага, думаю можно сказать и так.

— В твоих мечтах, — возмутилась я.

У Миллера вытянулось лицо.

— Ты имеешь в виду реальную девушку.

— А есть какие-нибудь другие, док? — все еще улыбаясь, спросил Киллиан. О да, он у меня получит, когда этот тупой докторишко свалит отсюда.

Мама Уилла озадаченно свела брови. Она таращилась на кровать, наверное пытаясь вспомнить, была ли та сломана, когда она заходила в комнату сына в последний раз. — Когда это случилось? Мне не очень нравится мысль о девушках в твоей комнате.

— Нет, Джулия, общение с ровесниками — это хорошо. Просто давайте ограничим его гостиной. Ладно, Уилл? — Миллер похлопал Киллиана по ноге, — как ему думается (буээ) по-отечески. Потом он выдержал драматическую паузу, отчего меня всю перекосило. Четыре года терапии у доктора Эндрюса научили меня предугадывать, чего и когда ожидать. Покажи крохотный проблеск счастья, что-то, что может увести тебя от регулярных еженедельных сеансов терапии, и берегись.

— Как ты думаешь, что бы сказала на это Лили? — как бы между прочим спросил Миллер.

Улыбка сошла с лица Киллиана, как будто доктор стер ее рукой.

— Кто такая Лили? — спросила я.

— Она была бы рада за меня. Мы были друзьями, — защищаясь, ответил Киллиан.

— Нет. — Я встревоженно встала. — Успокойся. Ты открываешься, позволяя ударить себя побольнее. — Киллиана что, совершенно ничему не научили сеансы терапии? Такие, как Миллер, кормятся этим.

— Ты прав. Это хорошо. Она бы не хотела, чтобы ты чувствовал себя виноватым. Она бы хотела, чтобы ты был счастлив. Ты не виноват в том, что не ответил на звонок. Слова Миллера и тон, которым они произносились, противоречили друг другу. Мозгоправы мастаки в этом. Понятия не имею, как у них так получается, но это их секретное оружие.

— Она знала, что я не всегда отвечаю на звонки. Я не слышу их, если слушаю в наушниках музыку. Она могла позвонить Джуни, своим родителям, любому, кто мог помочь. В воздухе повисло не произнесенное: «Но она позвонила мне».

Киллиан лежал на постели, обхватив себя руками. Ну здорово. Если в таком духе продолжится и дальше, то он будет так подавлен, что из кровати-то не захочет вылезти, не то что мне помочь. Не знаю, кто уж эта Лили, но она мне все карты путает.

— Хватит тебе. — Раздраженно вздохнув, я прошла и встала с другой стороны кровати.

Мама Киллиана нахмурилась. — Ты слышал это? — спросила она доктора. — Как будто шаги.

Киллиан бросил на меня предостерегающий взгляд. Упс.

Доктор Миллер терпеливо посмотрел на нее.

— Нет, Джулия, не слышал.

Я воспользовалась тем, что они отвлеклись.

— Миллер морочит тебе голову, — прошептала я Киллиану — на всякий случай, вряд ли кто-то из них может слышать меня, или они давно бы уже перепугались. — Он хочет, чтобы тебе было плохо, потому что когда тебе плохо, ему платят. — Я на секунду задумалась, а потом добавила: — Это фигурально выражаясь, но ты понял меня. Так что возьми себя в руки.