Это было отвратительно. И все же в глубине души я восхищался ей. Такую уверенность в том, что совершенно точно получишь желаемое, если посильнее надавишь, даже за деньги не купишь. Ну и конечно я слышал бесконечное количество историй о простодушных зеваках, попавших под неповторимое «обаяние» Алоны. Об этом тоже не нужно забывать.

Я бросил взгляд на часы.

— У тебя десять минут, — сообщил я ей.

— Договорились. — Алона снова села, поджав под себя ноги. Интересно, она специально их вытягивала, чтобы покрасоваться передо мной? С нее станется.

— Ладно, первый вопрос. — Она соединила кончики пальцев обеих рук. — Почему ты такой? Почему можешь видеть и слышать меня, а другие — нет?

Легкий вопрос.

— Не знаю.

Алона одарила меня испепеляющим взглядом.

— Но у тебя должны же быть хоть какие-то мысли по этому поводу? Я серьезно. У тебя полно книг о смерти и всякой странной фигни. — Она махнула рукой на книжный шкаф. Она что, совала туда нос? Офигеть. — В них ведь о чем-то говорится, и наверняка у тебя есть теория.

— С чего ты это взяла? — мне немного польстило то, что Алона так думает.

Она пожала плечами и перебросила волосы через плечо.

— А чем тебе еще заниматься, как не думать об этом? У тебя времени вагон, никакой внеклассной работы. К тому же ты вроде как гот и интересуешься смертью. Так ведь?

Алона Дэа, королева оскорбительных комплиментов.

— Вау. Спасибо. Тебе кто-нибудь говорил, что ты приятна в общении?

— Нет, — нахмурилась она.

— Неудивительно. Я не гот.

— У тебя черные волосы и пирсинг, ты все время в черном и ведешь себя как фрик…

— Это натуральный цвет моих волос. У меня всего лишь три кольца в одном ухе. Эта толстовка… — я потянул за ткань на своей груди… — темно-синяя, и я веду себя как фрик из-за призраков, подобных тебе.

Алона закатила глаза.

— Ладно, Киллиан, мне все равно. Значит, ты не гот. Не будь таким ребенком… и не называй меня «призраком», — добавила она хмуро.

— Почему?

— Алё! Я в простыне и с цепями? — драматично воскликнула она, указав на себя.

Ее слова вызвали в голове картинки, не имеющие никакого отношения к призракам. Я потряс головой, прогоняя непрошеные мысли.

— И как тогда тебя называть? Живым мертвецом?

Алона вздохнула.

— Заткнись и давай уже выкладывай свою теорию.

— Ладно. — Я сел на другой конец кровати. Если она заставит меня пройти через все это, то лучше я сохраню силы до момента, когда наш «разговор» завершится. — Самое простое объяснение этому я вижу такое: живые занимают пространственное измерение со своим временем. Когда человек умирает, его энергия переносится из этого измерения в другое. — Я замолчал. — Тебе знакомо понятие «другие измерения»?

— Да, конечно, — солгала она, неловко поерзав.

В ответ на ее движение качнулась кровать, напоминая мне о том, что в моей комнате, на моей постели, всего лишь в футе от меня сидит самая красивая девушка, которую я когда либо видел в реальной жизни. Блестящие волосы, полные губы, длинная грациозная шея и… это что, кружево, под ее почти просвечивающейся белой футболкой со следами шины?

Только в отличие от редких фантазий, которые я смаковал, она не хлопала пушистыми ресницами и не надувала пухлые губки, предлагая сделать «все, что угодно», если я помогу ей сдать итоговый тест по английскому, а, мертвая, вела со мной разговор о жизни после смерти и других измерениях. И все же схожесть с фантазиями слегка шокировала.

— Киллиан? — Алона помахала рукой, привлекая мое внимание. — Ушел в себя, приду не скоро?

Возвращаясь в реальность. Мои шансы с Алоной Дэа, живой или мертвой, равнялись не то что нулю, а уходили в минус. Я прочистил горло.

— Я так думаю, измерения немного пересекаются, и иногда умершие застревают между ними. Примерно вот так.

Я потянулся к тумбочке за какой-нибудь бумажкой и чем-нибудь, чем можно писать. Наткнулся я на чек за «Охотника на людей» и древний, как не знаю что, обломок карандаша. Сойдет.

Я нарисовал два пересекающихся круга, подписал их и протянул чек Алоне.

— Так яснее?

Она долгое мгновение изучала его, затем подняла взгляд и посмотрела мне в глаза. — То есть, ты хочешь сказать, что я застряла тут, — она подняла рисунок и постучала по нему пальцем, — в междумирье. Как в чистилище.

Я поднял руки.

— С религиями — это не ко мне. — Я достаточно повидал мертвых любых верований и не верующих ни во что, чтобы оперировать подобными терминами.