Жук затарахтел, а затем, взревев, остановился у знака «стоп», вызвав тем самым еще один гудок от Кевина.

— Твои друзья беспокоятся о тебе, — сказала с грустью в голосе Алона. — Они бы, наверное, очень скучали, если бы тебя больше не было.

Я посмотрел на нее — висящую в трех футах над пассажирским сидением голову (прям как спецэффект из кино), и на моих глазах остальные части ее тела снова обрели форму. Ее слова были искренними, и хоть и не поднимали настроения, но все же в ее устах звучали комплиментом.

Я устало откинулся на спинку сидения.

— Ну вот. Неужели это было настолько трудно?

Я вытянула вновь материализовавшиеся ноги, согнула их в коленях и повращала стопами, радуясь их, как бы это сказать… присутствию, а затем повернулась к Киллиану. Он сидел с закрытыми глазами, откинувшись на спинку сидения.

— Как ты это сделал? — спросила я.

Я испробовала все что только можно, чтобы перестать исчезать — если, конечно под «все что только можно» понимать крики, ор и проклятья — и это ничуть не замедлило процесс.

Киллиан приоткрыл один глаз и искоса глянул на меня.

— Я ничего не сделал. Ты сделала это сама.

— Ох, нет, нет, — ткнула я в него пальцем. — Даже не пытайся меня развести. Ты знал, что это сработает. Как?

— Позитив равен энергии, — пробормотал он себе под нос.

— Что? — озадачилась я.

Киллиан медленно выпрямился.

— Ничего. Забудь об этом.

— Я не подумаю. Мне нужно знать, как ты это сделал.

— Зачем? Чтобы ты и дальше пугала людей, а потом в последнюю секунду восстанавливала свои силы?

— Ну…

— К сожалению, так не получится, милая.

Я сердито посмотрела на него в ответ на ласковое обращение, но он уже перевел взгляд на зеркало заднего вида.

— Копы, — сказал он. — Нам пора.

Глянув через плечо, я увидела медленно едущую по улице патрульную машину. Прибавив скорости, она остановилась рядом с нами как раз в тот момент, когда Киллиан включил зажигание.

Пожилой седеющий полицейский опустил стекло с пассажирской стороны.

— Какие-то проблемы? — спросил он, скользнув цепким взглядом по волосам Киллиана, его темной одежде и машине.

— Улыбнись, или нам хана, — сказала я Уиллу. — Ты всем своим видом кричишь: я затаивший злобу заговорщик с багажником, полным оружия.

Руки Киллиана, лежащие на руле, напряглись. Ему до смерти хотелось послать меня куда подальше. Вместо этого он изобразил на лице довольно сносную улыбку. — Нет, офицер. Никаких проблем. Просто ждал кое-кого, кто так и не показался.

— Ох, ха-ха, — съязвила я.

После долгого молчания полицейский кивнул.

— Улица — не стоянка, сынок. Давай езжай.

— Да, сэр. — Киллиан выключил аварийку, включил сигнал поворота, завел мотор и тронулся — все по инструкции.

— Какой сознательный гражданин, — усмехнулась я.

— Заткнись, — отозвался он, не отрывая взгляда от зеркала заднего вида. Мы проехали по Хэндерсон-стрит со скоростью на три мили ниже дозволенной, повернули на улицу Вязов и двинулись через стоянку учителей к последнему ряду стоянки учеников. Припарковавшись, Киллиан откинулся в кресле и громко и облегченно вздохнул.

— Если бы он мог арестовать кого-то за один только виноватый вид, — сказала я, — то этим человеком был бы ты. Ты же не делал ничего незаконного.

— Это неважно. Я не могу сейчас рисковать, у меня и так полно проблем.

Я повернулась в кресле к нему лицом, впервые довольная тем, что невидима для других. Вряд ли кто-то еще остался на стоянке — все шли на занятия, но все же. Никогда, даже в самых смелых своих фантазиях, я не могла себе представить, что когда-нибудь, пусть и в загробной жизни, окажусь в машине Уилла Киллиана в последнем ряду ученической стоянки. Хотя отсюда открывался чудесный вид на футбольное поле и беговые дорожки.

— Так зачем я здесь? И никаких заумных ответов, пожалуйста, — поспешно добавила я.

Киллиан ответил не сразу, нервно сжимая в ладонях руль. Рукава футболки при этих движениях обрисовывали красивые рельефные бицепсы. Ого, так парнишка-гот нашел время, чтобы покачаться. Интересно.

— У меня есть к тебе предложение, — сказал он наконец.

— Я не пересплю с тобой, даже если ты единственный, к кому я могу прикоснуться. Я мертвая, а не озабоченная, — немедленно ответила я и, откинувшись на спинку сидения, принялась разглядывать кончики своих ногтей. Скорее по привычке. Я усердно отращивала их для выпускного и получения диплома, теперь же все это было не важно.