— Прости, — сказала Алона, — у меня нет карманов.

Я прочистил горло.

— Никаких проблем.

Она протянула мне листы. Я взял их, еще теплые от соприкосновения с ее кожей, и развернул. Наверху первого было написано: Р. Брюстер. Хочет получить прощение у сына за то, что нетерпимо относился к его сексуальной ориентации, и хочет, чтобы внук примирился со своим отцом. Анонимные записки?

Отложив первый лист, я прочитал второй — то есть, пробежал глазами. Лизель Маркс и Эрик… Я посмотрел на Алону.

— Что это?

— А на что это похоже? Я встретилась со всеми твоими духами и записала, чего они хотят. — Она смахнула с глаз волосы. — Слушай, а ты знал, что если умираешь, ну или перемещаешься в этот мир, с какой-то вещью, то она остается у тебя? Слава богу, одна девчонка умерла с ручкой и блокнотом в сумочке, или мне бы пришлось все это запоминать. — Наклонившись ко мне, Алона показала на листки. — Я даже вела переговоры вместо тебя и сказала, что никаких личных визитов и звонков не будет. — Она выпрямилась в кресле. — Все, что тебе нужно сделать — написать записки и найти несколько пропавших вещей.

— Нет, — решительно сказал я.

Она резко развернулась ко мне лицом, хлестнув меня по глазам волосами.

— Ты шутишь? Я на это все утро потратила.

Я опустил пакет со льдом и зло взглянул на нее.

— О, ну прости меня, пожалуйста. А что ты собираешься делать всю оставшуюся вечность?

Алона глубоко вздохнула, открыла рот и… промолчала. Она вытянула перед собой руки и сделала медленный вдох и выдох.

— Медитируешь?

— Нет. Пытаюсь успокоиться, чтобы не надрать тебе задницу, — сквозь сжатые зубы сказала она.

Я подавил тяжкий вздох.

— Я правда ценю то, что ты делаешь, и ты помогла мне, заняв их, но…

— Слушай, я тоже сначала была не в восторге от всего этого. — Алона убрала волосы за уши. — Я и в качестве твоей секретарши? — она закатила глаза. — Но если ты их выслушаешь, то…

— Не собираюсь ввязываться в это снова, — поднял я руки, сжимая в одной пакет со льдом, в другой — листки.

— У тебя есть то, что им нужно. Они всего лишь хотят выговориться и быть услышанными. Вот и все. Такие как ты… — Она кивнула на меня, — большая редкость. За исключением, может быть, Пуэрто Рико.

— Что?

Алона проигнорировала меня.

— Так что если ты уйдешь, то, может быть, лишишь их последней возможности.

— Какой возможности? Послать меня с бесполезными поручениями, которые никому не помогут? Я же сказал тебе: это не сработает. — Я протянул ей листки.

Алона скрестила руки на груди.

— Представь, что твоему отцу нужна помощь и он пытается пробиться к тебе, но какой-нибудь говорящий с призраками не хочет ему помогать.

Я застыл.

— Мой папа — не твое дело.

— Да ты что! А мне вот кажется, что очень даже мое, так как ты считаешь, что именно он появляется вдруг из ниоткуда, сбивает тебя с ног и пытается укокошить, нарушив все мои планы, касательно того, как выбраться отсюда. Я даже не знаю, что случается с духами-проводниками, если они допускают убийство своего говорящего с призраками.

— Давай не будем об этом, — устало попросил я.

Алона изучающе уставилась на свои ногти.

— Думаю, ты хочешь, чтобы то жуткое черное облако было твоим отцом, потому что хотя бы таким образом можно общаться с ним. Иначе получается, что он просто-напросто бросил тебя, а ты-то уж, из всех людей, знаешь, что если бы он хотел, то мог бы вернуться с тобой поговорить.

— Перестань! — закричал я, бросив в нее листки. Они упали на пол, шурша, как сухие листья.

— Что здесь происходит? — ворвалась в кабинет медсестра Райэрсон и встала как вкопанная, увидев, что я сижу в комнате один.

— Ничего, — напряженно ответил я. — Ничего здесь не происходит.

— Ты чертовски прав, — пробормотала Алона. Она встала и осторожно, чтобы не наступить, обошла листки на полу.

— Мне показалось, я слышала… — медсестра Райэрсон замолчала и, вытянув шею, заглянула за дверь посмотреть, не прячется ли кто за ней.

— Вы о крике? — спросил я.

Она кивнула.

Я пожал плечами.

— Это не здесь кричали.

Она нахмурилась и медленно вышла за дверь.

Алона пошла за ней.

— Куда собралась? — тихо зашипел я.

Она дернула плечом.

— Очевидно, я тебе не нужна, и мне не нужно теперь ходить на уроки — одно из преимуществ быть мертвой.

— А что насчет…

— Духов? Тех, что доставали тебя? Не знаю, — отрезала она. — Я договорилась, что если ты согласишься помочь им, то они оставят тебя в покое. Но, видно, сделка не состоялась.