Я пронеслась мимо Джуни, закончившей свои оккультные приготовления и усевшейся на полу со спиритической доской на коленях, проскочила сквозь дверь, не заметив даже ледяного покалывания, и побежала по коридору.

Я неслась к дежурным сестрам. Но что они могли сделать? Что вообще мог кто-либо сделать? Я была в таком ужасе, что боялась смотреть на свою руку, боялась увидеть бледную кожу Лили вместо своей.

Когда я поравнялась с постом медсестер, звякнул лифт и его двери раздвинулись. Я инстинктивно взглянула на приехавшего. Опустив голову и засунув руки в карманы, из лифта вышел Киллиан и направился в сторону палаты Лили.

— Уилл! — кинулась я к нему. Я чувствовала такое облегчение, что остатки злости на него смыло напрочь.

Он, вздрогнув, замер.

— Что ты…

— Там сейчас Джуни, и она что-то делает с этой дурацкой доской, — выпалила я.

Киллиан продолжил идти к палате Лили. Я шла рядом, пытаясь объяснить:

— Я говорила тебя, что это она вызывает того жуткого призрака. Я пыталась остановить ее, но моя рука коснулась руки Лили и… — Меня затрясло. — Что-то не так. Не понимаю…

Воздух вокруг меня вдруг стал ледяным, и Киллиан застыл как вкопанный. Он смотрел на что-то впереди, и с его лица сходила вся краска.

Я медленно повернула голову, уже зная, что увижу. Жуткий призрак-тень вернулся. В этот раз он рос, колыхаясь по краям, заполняя собой коридор, закрывая свет из окон. Внутри его сумрачного тела что-то двигалось, как змеи под одеялом.

Он подобрался, подтянув колыхавшиеся края и повиснув готовой обрушиться на нас волной.

— Киллиан, — дрожащим голосом позвала я.

— Да? — слабо отозвался он.

— Беги! — оттолкнула я его.

С ревом, от которого должно было бы все здание зашататься, темный дух обрушился на меня. Кожу будто вспороли ледяные металлические иглы. Я закричала. Затем наступила темнота.

Я начинаю думать, что все силы вселенной объединились против меня. Я должен был бы сейчас сидеть в школе, что бы я, собственно и делал… если бы кто-то нечаянно не устроил пожар в кабинете химии, поджигая пластиковую соломку. Пожарная сигнализация сработала как раз в тот момент, когда закончилось последнее занятие. Осознав всю безнадежность попытки удержать отстраненных от общих занятий учеников на такой огромной площадке, как автомобильная стоянка, приглядывающая за нами мисс Бернадино отменила задержку после занятий, перенеся ее на следующую неделю. За четыре года учебы здесь и кучу выпавших на мою долю задержек я впервые услышал о подобной отмене.

Ощущая себя нежданно-негаданно везунчиком — а следовало бы почуять неладное, — я сел в свой Додж, который завелся с первой же попытки, и направился в больницу Святой Катерины. Я знал, что Джуни поехала туда.

Из головы не выходили слова Алоны. В последнее время Джуни действительно вела себя странно. Но она мой друг, единственный друг за долгие годы. Зачем ей так со мной шутить? Конечно, она и не подозревает о том, что происходит, если задействовать спиритическую доску рядом со мной. Тем не менее Алона права. Иначе почему Джунни выглядела виноватой? Почему убежала? Почему просто не рассмеялась или не озадачилась моей странной реакцией?

Боюсь, я уже знаю ответ на этот вопрос, но нужно в этом убедиться. Нужно поговорить с Джуни. Если она замешана в происходящем, то это все меняет, включая — вероятнее всего — истинную сущность того, что Алона прозвала Злобняком. Будь мой отец злобным и мрачным призраком, он мог бы, конечно, бросаться на меня, показывая свое неодобрение. Мог бы. Только он не нуждался бы при этом в Джуни или спиритической доске.

Я добрался до больницы в рекордно короткое время и припарковался на стоянке в первом ряду для посетителей. На свободном и от людей, и от призраков лифте доехал до пятого этажа. Затем на смену везучести пришло воздаяние.

Застыв на месте, я беспомощно наблюдал за тем, как призрак обрушился на Алону и прорвался сквозь нее. Зеленые глаза Алоны расширились от боли, и она исчезла.

— Нет! — яростно закричал я. Почему она не побежала? Она прекрасна знала, что это существо может сделать с ней, знала, что после исчезновения может вообще не вернуться.

Потому что она спасала меня. Осознание этого заставило меня вздрогнуть и покачнуться на месте. Алона видела, что Злобняк может сделать со мной, и пожертвовала собой… ради меня.

У меня сжалось горло, коридор расплылся перед глазами. Может быть этого бескорыстного поступка будет достаточно, чтобы она ушла к свету, хотя я и не видел его. В любом случае, ее жертва не будет напрасной. Я этого не допущу.

— Джуни, иди сюда! — хрипло закричал я через застрявший в горле ком.

За спиной раздались шаги медсестер, бегущих от своего поста ко мне.

— Сэр, здесь нельзя кричать. Это больница.

— Джуни, я сказал: выходи, — повторил я.