Перейдя на легкий бег — ненавижу потеть, — я догнала Джуни у Круга и последовала до ее машины, Смертельного Жука. Кинув рюкзак на заднее сидение, она села за руль и завела машину. Я же все еще торчала у двери, пытаясь пройти через метал.

Джуни дала задний ход.

— Осторожно! — Я рывком прошла сквозь дверь, стараясь не обращать внимания на охватившую тело ледяную дрожь. — Куда ты, что б тебя, так спешишь?!

Джуни со скоростью света выехала со стоянки, взметая шинами гравий и оставив после себя длинный шлейф дыма. Она повернула на Хэндерсон-стрит, затем налево, на Главную улицу. Еще парочку поворотов, и я поняла, что она направляется в город.

Декатур у нас не культурный центр, а рабочий. В нем расположены фабрики и заводы, которые соответственно дают рабочие места. А люди живут в маленьких городках около него, таких как Граундсборо, и ездят в Декатур на работу. В особенно ветреные дни до нас доносятся запахи обработки бобовых с фабрик «Стэйли» и «ЭйДиЭм». Пахнет так, словно варишь пюре быстрого приготовления. Я, бывало, дождаться не могла, когда же свалю отсюда и от этого запаха. Но если бы запахло бобами сейчас, то я бы порадовалась. Я умерла, но при этом есть вещи, которые не изменились для меня.

В любом случае, Декатур предоставлял кинотеатр, молл и больницу. Вообще-то, большой кинотеатр и молл являлись частью Форсиса — еще одного невзрачного городка, примыкающего прямо к Декатуру, но это не имело значения, так как Джуни вряд ли ехала веселиться.

Моя догадка была подтверждена через двадцать минут, когда Смертельный Жук припарковался на стоянке больницы Святой Катерины. Джуни упоминала о том, что навещала в больнице Лили. Я выпрямилась на сидении. Наконец, что-то новенькое! Может быть, я получу ответы на кое-какие свои вопросы.

Джуни поставила рычаг коробки передач на нейтралку, подхватила с пола у моих ног рюкзак, выскочила из машины и побежала к больнице. Вздохнув, я последовала за ней. Не понимаю, чего так спешить? Если Лили в больнице, то куда она денется?

Джуни прошла через вращающиеся двери, и я скользнула в здание вслед за ней, предоставив ей раздвигать передо мной стеклянные и металлические двери. Она немедленно направилась к лифту и нажала на кнопку вызова. Пока мы ждали его — я, может, и поняла, как проходить через стены и твердые предметы, но до левитации еще не дошла, а по лестнице подниматься тоже было неохота, — я обратила внимание на то, как много медсестер ходит туда-сюда со своими сумками и вещами. Меняется смена?

Лифт наконец приехал, и Джуни нажала на кнопку пятого этажа. Короткое время спустя, в течение которого я напряженно думала о том, какой твердый в лифте пол, мы прибыли на место назначения — детский этаж. На стене напротив лифта красовались пушистые облака, радуги и ярко-желтые смайлики — точно такие можно увидеть на бамперных наклейках с надписью: «Дерьмо случается». Подозреваю, что каждый больной ребенок с этого этажа знает об этом.

Джуни вышла из лифта и сразу повернула налево, точно зная, куда идти. Дежурные медсестры даже не взглянули на нее, проверяя график работы и сдавая смену.

Джуни вошла в дверь, расположенную где-то посередине коридора. Секунду спустя она выглянула, глянула влево и вправо, осматривая коридор, прилепила снаружи то ли желтый стикер, то ли магнит и тихо закрыла дверь.

Интересно. Машинально бросив взгляд через плечо на занятых медсестер, я направилась к теперь уже закрытой двери. Приблизившись, увидела, что Джуни прилепила к металлическому косяку магнит с надписью: «Принимаю ванну, не беспокоить».

— Какого черта? — пробормотала я.

— Разве ты не знаешь, что это детский этаж?

Вздрогнув, я опустила взгляд и увидела светловолосую девчушку с косичками, сидящую в старомодном деревянном кресле-каталке.

Фыркнув, она покатилась на коляске дальше по коридору и проехала сквозь стену. Ага, тоже мертвая. Может и хорошо, что Киллиан не пошел со мной. В больнице, должно быть, полно духов.

Подойдя вплотную к двери, за которой скрылась Джуни, я осторожно заглянула внутрь.

Палата была самая обычная: невыразимо скучные бежевые стены с такого же цвета полом, свисающие с потолка тошнотворно-зеленые занавески, которые можно задернуть, если хочется отделиться от других больных, и установленный высоко на стене телевизор — по нему шел мультфильм «Могучая мышь», только звук был выключен.

А вот девушка, лежащая в кровати, наводила на мысль, что не все так обычно, как кажется. Это была девушка с фотографии Джуни, но я едва ее узнала — она стала лишь тенью того человека, кем была раньше. Она тускло и безжизненно смотрела прямо в стену, на три фута ниже экрана телевизора. Левую щеку от линии волос до самого подбородка пересекал неровный, красный и все еще вздутый шрам. Кроме капельницы и монитора, показывающего ее сердцебиение, никакие трубки к ней не присоединялись, а значит, она дышала сама.