Выпускной день, 1 июня, выдался ясным и каким-то удушливо жарким для начала лета. Сцену установили посреди футбольного поля, вынудив меня впервые за все четыре года добровольно ступить на его территорию. Когда директор Брюстер назвал имя Алоны и ее мама поднялась взять диплом от ее имени, я, не удержавшись, огляделся. Никаких признаков присутствия Алоны, даже когда Брюстер показал эскиз мемориальной доски с ее именем, которую прикрепят к новой скамье в Круге. Это был наш подарок школе, предложенный анонимно от вашего покорного слуги и приобретенный за счет пожертвований, неустанно собираемых Мисти Эванс. Алона хотела, чтобы ее запомнили в привычном образе, и теперь так оно и будет.

Я ждал, неловко ерзая на пластиковом стуле и потея под мантией и парадной рубашкой, которую заставила надеть меня мама.

— Уильям Джеймс Киллиан. — Назвал мое имя директор Брюстер. У него было такое кислое лицо, будто он наелся лимонов, опустошив целый фруктовый сад. Как же мне это нравилось!

Я встал со стула, прошел по проходу и поднялся по ступенькам. Стоящие за сценой Лизель, Эрик, Джей, и другие призраки шумно радовались и хлопали в ладоши, когда я пожал руку сначала инспектору по учебному округу, а потом Брюстеру. Он протянул мне диплом, вцепившись в мою ладонь мертвой хваткой.

— Не знаю, как тебе это удалось, но знаю, что с тобой что-то не ладно, парень.

— Да, сэр, — весело согласился я. — Но я обыграл вас, и это все, что имеет для меня значение. Я выдернул свою руку из его хватки, прямо перед ним перекинул кисточку на академической шапочке справа налево — просто чтобы немного подразнить — и вернулся на свое место, чувствуя невероятное облегчение.

— Рада видеть, что ты выучил урок, как правильно играть с другими, — раздался у уха ироничный голос Алоны. На меня повеяло ее легким цветочным ароматом.

Я вздрогнул и начал поворачиваться.

— Нет, нет, не оборачивайся, — поспешно сказала она. — Ты уже одной ногой вне школы. Не устраивай сцен, говоря с кем-то, кого здесь нет.

— Где ты была? — прошептал я, притворяясь, что просматриваю свою программку.

— Ты видел свет. Ты знаешь, где я была.

— Но все это время… — пробормотал я.

— Мне нужно было кое о чем позаботиться.

— О чем?

— Увидишь. — Ее голос был полон веселья. — Просто смотри. Сейчас начнется самое интересное.

— Ты вернулась навсегда?

Она раздраженно фыркнула.

— Смотри же. Потом будешь вопросы задавать.

Я и смотрел, не зная, чего ожидать. Директор Брюстер назвал имя Бена Роджерса, и мои руки сжались в кулаки. Последние три недели этот засранец расхаживал вокруг, ухмыляясь, а я ничего не мог сделать — только не до окончания школы. Но через двадцать минут церемония вручения дипломов подойдет к концу, и тогда уж я оттянусь по полной…

Первые смешки, пробежавшие по толпе выпускников, когда Бен прошел по боковому проходу, дали мне понять, что что-то уже происходит. Потом смешки перешли во взрыв смеха, хохот и свист. И только когда Бен поравнялся с моим рядом, я наконец-то увидел, что так всех развеселило. К его мантии сзади, в районе лопаток, крепился листок, на котором огромными печатными буквами было написано: «У МЕНЯ КРОШЕЧНЫЙ ЧЛЕН. ХОТИТЕ ПОСМОТРЕТЬ?»

— Потрясающе, — засмеялся я.

Сбитый с толку Бен, приняв излишнее внимания как должное, поднимаясь на сцену, триумфально вскинул в воздух кулак.

Да уж.

Алона позади меня фыркнула, подавляя смех.

— Что за осел.

— Не могу не согласиться.

Сидящая рядом со мной Джиллиан бросила на меня странный взгляд и отодвинула подальше свой стул. Плевать.

— Встретимся после церемонии, — сказал Алона.

— Где? — спросил я, и Джиллиан снова стрельнула на меня подозрительным взглядом.

— Ты знаешь где.

К тому времени как я решился рискнуть и посмотреть назад, она уже исчезла.

После церемонии вручения дипломов, я пробился к сидящей на трибуне маме.

— Я горжусь тобой, — сказала она.

— Спасибо.

— Твой отец… Я уверена, что он тоже гордится тобой, даже если не может сказать тебе этого сам.

Некоторое время назад я признался ей, что подозревал в Злобняке папу, и она рассержено цокнула языком, мягко поругав за подобные мысли. Мол, как я мог подумать, что он преследует меня. Она, конечно, права. Но, так или иначе, папа ушел, и, я надеюсь, счастлив сейчас, как никогда не был при жизни.

— Спасибо, ма. — Я обнял ее. — Мне нужно пойти кое-что проверить. Встретимся у машины?

Она кивнула, и Сэм, шеф мамы в закусочной и единственный человек, которого я пригласил на выпускной, взял ее за руку, чтобы помочь спуститься с трибуны. Не думаю, что ей нужна была его помощь, но подозреваю, что ей это нравится. И Сэму тоже. Это здорово. Он хороший парень.

Я оставил их вдвоем и направился к главному входу в школу. На пути я встретил Бена Роджерса, державшего открепленную со спины записку. — Но это не так, — оправдывался он перед всеми. Но ему, кажется, никто не верил.