Теперь ему надлежало свои обещания выполнять. И как можно оперативнее, если он не хочет лишиться прежнего влияния на Серафиму.

Точно так же, как и в тот день, когда услышал от Серафимы ее откровенные признания и почти нелепые в своей решительности требования. И неожиданно для себя почти в охотку решился их выполнять. Не для нее решился, тогда он не ответил ей согласием, он даже в машине так же спорил, убеждал, убедительно возражал, составляя выразительные по силе монологи и уже не замечая того факта, что его единственная слушательница осталась далеко позади, и разговаривает, убеждает и возражает он лишь самому себе. Что отнюдь не делало его монологи менее страстными.

Прошло всего несколько минут с того момента, как Павел покинул в спешке дом. Он даже не пытался скрывать от Симы своего торопливого бегства. Он уже подруливал к зданию, где находилась его квартира, и паркуясь, неожиданно почувствовал себя куда спокойнее и увереннее, чем во время разговора, когда выслушивал страстные признания, резкие фразы и откровенные пошлости. Теперь он, безо всяких околичностей и тонких намеков, был согласен с ее предложением, убедив себя окончательно и бесповоротно. С предложением, которое еще пять минут назад считал бредом чистой воды, бессмысленной прихотью женщины, не имевшей для этой прихоти ни малейшей нужды. А еще чуть раньше, предлогом для его посещения этих роскошных апартаментов, для того мига, к которому подсознательно готовился, едва услышав ее приглашение.

Поначалу он даже испугался своей определенности, нет, не испугался, не то слово, поразился, так будет точнее. Он никак не думал, что столь быстро и столь безоговорочно согласится с ее доводами.

Вечером того же дня он сам позвонил Симе и сказал, что займется лично. Пускай она действует так — ни больше и ни меньше, — как он скажет. И как-то очень уж малодушно и неубедительно сослался непонятно для чего на все их предыдущие соглашения.

Серафима не возражала. И этим связала его по рукам и ногам…

Курить расхотелось. Павел задвинул ящик стола столь же резко, как и выдвинул его. Пистолет-зажигалка глухо бухнулся о борт ящика. Снова напомнил о себе.

И о необходимости срочно связаться с тем человеком, который позавчера в приватной беседе пообещал ему все, что Павел хотел от него услышать.

Павел снял трубку телефона, набрал номер и, едва заслышав голос на том конце провода, произнес, торопливо проглатывая окончания слов:

— Он выехал десять минут назад. Видимо, шеф его уже ждет. Не торопитесь, дайте им договориться обо всем. Скорее всего, они останутся наедине. Тогда уже и стоит их беспокоить.

— Хорошо, мы выедем через четверть часа — по радио передали, на дорогах пробки. А вы как, патрон?

Обращение с того конца провода, несколько грубоватое и слишком уж точно соответствующее ситуации и тем людям, с которыми Павел говорил, несколько покоробило. Он облизнул враз пересохшие губы и ответил только:

— Я буду ждать от вас всех промежуточных результатов. И не спешите только, дайте лишним людям убраться восвояси.

— Договорились. Звонить вам сюда или на мобильный?

Мгновение он размышлял. Вспомнил ни с того ни с сего о Серафиме.

— Да, на мобильный.

И повесил трубку.

«Вольво» остановился на узкой улочке впритирку с «БМВ» третьей модели, за рулем которой недвижно сидел шофер, погруженный в чтение потрепанной книжки в мягкой обложке. Мотор заглох, и в это первое мгновение тишины сидящие в салоне услышали восторженный крик петуха. Точно приветствие.

Вероника выскочила первой, тут же остановилась, вернулась и заглянула в машину:

— Грязища непролазная. А обещали, что в этом году точно заасфальтируют. Или тут асфальт уже есть. Не поймешь.

Вероника подошла к въездным воротам, пред которыми остановилась их машина. Судя по всему, ими давно не пользовались: цепь, перекинутая через створки и запертая на висячий замок, уже изрядно заржавела. По ту сторону ворот, сквозь частые прутья, виднелась сама усадьба и заснеженная гравийная дорожка, на которой отпечатались следы прибывшего хозяина, который, привыкнув к отсутствию нормального въезда на территорию, просто прошел привычным путем от слегка покосившейся калитки во въездных воротах, к крыльцу дома.

На противоположной стороне переулочка, немного поодаль и как раз со стороны Вероники, стояла еще одна машина, новенький «Сааб», не успевший даже запачкаться на поселковой дороге. Алексей предположил, что «Сааб» привез или охрану или кого-то из поверенных в делах, не вместившегося в «БМВ».

Алексей усмехнулся этой мысли и дернул дверцу калитки. Та жалобно заскрипела. Он так и вошел первым, за ним следом поспешала Вероника, тщательно выбирая места для своих модельных сапожек. Иван замыкал шествие. Пройдя на территорию усадьбы, он аккуратно притворил за собой калитку.