Илай остановился перед дверью и посмотрел на меня игривым прищуром зеленых глаз. Зачем мужчине такие непростительно выразительные глаза, ресницы, настолько длинные, что касаются верхнего века, когда он смеется?! Он улыбнулся. Тени от пальмовых листьев чертили на нас сюрреалистичные узоры.

– Волнуешься? – усмехнулся он.

– Ни капельки, – заверила его я, доставая из кармана ключ.

– Я на это рассчитывал, – игривая улыбка еще ярче осветила его лицо.

Илай обнял меня за талию, оставляя между нами небольшое расстояние, но даже так я чувствовала, какой он был горячий… Я взяла его за ремень джинсов и притянула к себе. Илай поцеловал меня в плечо, затем в шею и, наконец, прикоснулся к губам, слегка дотрагиваясь до них. Губы отозвались покалываниями. Я облокотилась о дверь, а он сильнее прижался ко мне, заставляя трепетать, соединяя нас вместе, словно кусочки замысловатой мозаики.

Затем он спустился руками по спине, положил ладони на бедра, касаясь ног, которые там уже не прикрывал белый короткий сарафан. Казалось, Илай перестал дышать, а грудь его, вопреки, высоко поднималась и опускалась. Я тоже не осталась в стороне, запустила руки под майку, пытаясь постичь его целиком – каждый выступ на спине, каждую бугристость на прессе. Захрипев, он запустил обе руки под подол платья, крепко ухватил меня за ноги и прижал к двери. Илай дышал тяжелее и тяжелее, забираясь всё дальше, и вдруг дверь, не выдержав напора, распахнулась. Защелка оказалась на удивление хлипкой. Илай упал сверху меня, и мы рассмеялись.

– Где-то эту сцену я уже видел?

– Я не помню, как она закончилась? – я обвила руками его шею.

На улице послышался смех Нита, как гром и грохот колес чемоданов по деревянной дорожке, ведущей к дому.

Джордана и Нит шагнули внутрь. С них всё еще стекала вода, оставляя на полу лужи.

– Рыжик, глянь, они сношаются прямо на пороге! – крикнул Нит, да так громко, что в ушах зазвенело.

– Тебе кто-нибудь говорил, что ты всегда, всегда появляешься не вовремя?! – Илай повернулся в пол-оборота.

– Да, ты! – словно в никуда бросил Нит, а его взгляд был прикован к серебристому холодильнику, призывно выглядывавшему из-за приоткрытой кухонной двери.

– Откуда это фото?! – Джордана указала пальцем в сторону гостиной.

Я обернулась назад. Через большие распахнутые окна дул прохладный океанический бриз, принося вместе со свежестью запах соли, раскаленного песка и дерева. Занавески, белые и прозрачные, словно туман, плавно танцевали в потоках ветерка. Посередине стоял диван, похожий на несколько соединенных кексов, и оттоманка. Рядом – два больших кресла, и за ними – ширма из состаренного дерева. Свет пробивался сквозь замысловатый узор переплетенных вензелей и кружевами ложился на мебель и пол. Повсюду лежали подушки – круглые, квадратные, золотые, терракотовые, и белые – совсем бесформенные, как облака. На стене, напротив дивана, висела фотография с моего дня рождения, я даже не помнила, когда этот снимок был сделан. На ней мы все вместе играли в море. Снимок запечатлел момент, когда Нит схватил Джо, я смеюсь во весь рот, убегая в другую сторону, а Илай, заливаясь смехом, распластался на золотом песке в искрящихся брызгах, которые навечно застыли в свете полной серебристой луны.

– Судя по тому, что на ней мы вчетвером, эту фотографию сделал Пьетро?

– Да. Парень совсем не плох в этом.

– Даже больше!

– Эй, – крикнул Нит из кухни, – да тут рай для плодожорок! Рыба, креветки, еще какая-то рыба… Да тут одна рыба! – голос прозвучал с нотками разочарования. – Она сырая, – заныл он, – совсем сырая!

При слове «рыба» у меня заурчало в животе, и я пошла на кухню. Нит, облокотившись о холодильник, ел пальцем плавленый сыр прямо из банки и заедал ананасом. Дверцы он так и оставил нараспашку.

– Фу! – воскликнула Джо.

– «Фу» потому что из банки или «фу» потому, что я ем сыр с ананасом? – с набитым ртом промычал Нит.

– Просто – фу! – она заглянула в холодильник и скривилась. – Что это за рыба?! – Джордана подняла диковинную на вид тушку за хвост. – Она вся скользкая и синяя! Интересно, у твоих поставщиков есть на эту живность документы?!

– А что ты хочешь увидеть – свидетельство о смерти?! – засмеялся Илай, а Джо посерела. – Что поймали, то и положили.

– Поймали?! – она едва сдерживала рвотный позыв.

– А ты думала, что рыба растет на деревьях?

– Я думала, ее выращивают на специальных фермах, где чисто и можно контролировать их питание! Я не буду есть этого слизняка!

– Нам больше достанется! Ты давно собиралась худеть.

Джо от возмущения открыла рот, а Илай, проходя мимо, захлопнул его пальцами.

– Вас никто не звал сюда, так что чувствуйте себя как в гостях. Можешь приготовить покушать и распаковать вещи.

– Ах ты задница! – вспыхнула Джордана и запустила в него рыбиной. Илай ловко увернулся, и скользкая, холодная тушка врезалась в голову Нита. Илай засмеялся так, что зазвенели бокалы, висевшие над барной стойкой. Нит перестал жевать и повернулся к Джордане, ошарашенно впиваясь в нее взглядом.

– Я не в тебя целилась! – замахала руками она, но Нит отбросил в сторону опустевшую банку с сыром, пожеванный ананас, поднял с пола несчастный трупик неизвестной рыбки и бросился за ней. Джо, громко закричав, кинулась наутек через распахнутые двери на улицу. Судя по визгу, далеко она не убежала. Я же хохотала во весь голос, не в силах остановиться.