Олтур, как ни в чем не бывало, наступал. Гроллы парализуют жертву, но для этого им нужен прямой физический и зрительный контакт.

Арес прыгнул на Илая. Черные глаза, в которых и радужки-то видно не было, как два колодца, сверкали по-звериному. Илаю удалось увернуться. Олтур перенесся на ступеньки и попытался схватить Илая за рубашку, но лишь скользнул по ткани. Вдруг что-то внутри беседки привлекло внимание Илая, в лицо ему словно брызнули белой краской. Он побледнел, потерял равновесие и оступился. Секунда, но Аресу больше и не требовалось, он бросился на противника, вдавливая его в ступени. Его губы, рыча, раздвинулись, показывая испачканные в крови зубы. Илай резко скрутился, толкнул ноги вперед, отбрасывая Олтура в сторону. Хрипло и сдавленно вскрикнув, гролл удержался на ногах и снова атаковал. Он выглядел обезумевшим. Снова сцепившись вместе, они с громоподобным звуком врезались в колонну и перекатились вниз.

В спешке, перепрыгивая через ступени, я забежала в беседку и замерла. У дальней балюстрады лежала девушка. Золотистые волосы рассыпались по полу, точно затухающий костер. Красное кружево платья перетекало в кровавую лужу под ее хрупким, почти прозрачным телом. Она походила на сломанный манекен. Я склонилась над ее телом, пытаясь услышать сердцебиение, едва различимое, как стук колес уходящего поезда.

Позади беседки загрохотало. Перемещения Илая и Ареса были почти неуловимые, словно черный клубок тумана. Они пронеслись мимо, разбили несколько вазонов и разнесли в щепки деревянную арку, оплетенную виноградом. Арес снова попытался схватить противника, но тщетно. Илай оказался быстрее, поднырнул под него, ударил кулаком в грудь и отбросил Олтура в фонтан. Сам в ту же секунду оказался рядом и, сомкнув на его шее руки, поднял над водой. Глаза Илая полыхнули красным заревом. Пространство вокруг них засветилось золотистым. Арес молотил ногами по воздуху, словно механическая игрушка, и хрипел, страшно, отчаянно. Илай занес правую руку и прорычал:

– Сдохни, сволочь!!!

А затем вонзил кулак ему меж ребер, как на шампур насадил. Арес дико закричал. Его вой отозвался острой болью в ушах. Из раны на груди потекла черная, словно нефть, кровь. Кожа у Ареса стала землисто-серой, ноги обмякли, голова повисла набок. На лице, словно траурное кружево, выступили вены. Илай разжал руку, и тело гролла упало в воду, окрашивая ее в мутный красный цвет.

Илай устало смотрел на спину врага. Как его тело колышет воду мелкой рябью, как в ней, подобно щупальцам, развеваются черные волосы, как его пальцы расслабленно растопырились. Илай поднял голову. Вода ручейками лилась с его волос и одежды. Он увидел меня, повернулся, собираясь сделать шаг, затем качнулся и пал на одно колено. В боку торчал осколок терракотовой вазы, корявый, с острыми краями.

Я бросилась к Илаю, перепрыгнула через невысокий борт фонтана и побежала в воде, ноги едва передвигались, словно в болоте. Наконец я опустилась рядом с ним. Вода оказалась ледяной и пробирала до самых костей. Илай закашлялся кровью, склоняясь еще ниже, почти нырнул лицом в воду. Я обняла его, убрала волосы, прилипшие ко лбу, с запекшейся кровью.

– Нам нужно обменяться энергией.

Он покачал головой, едва уловимо.

– Ты ранена, слишком слаба, – прохрипел он, – я не стану рис… – Илай снова захаркал кровью.

– Ты должен, иначе умрешь!!! – слезы мешали видеть Илая, я стерла их плечом. Он был непривычно холодным. На его ресницах подрагивали бесцветные капли, отражая затухающий в глазах огонь, дыхание стало прерывистым и неровным, тяжелым.

– Разреши мне!!! – я встряхнула его за плечи, но он не отреагировал. Внезапно в лицо ударил резкий порыв ветра, размазывая слезы, вместе с пылью он принес запах крови, гари и снега. В ушах шумело. Я сжала Илая и застонала. Его жизнь ускользала, как сухой песок сквозь пальцы, оставляя внутри щемящую пустоту, отдирая от моего сердца огромный кусок, а я ничего не могла сделать!

– Нит! Пьетро! – надрывно закричала я, срываясь на хрип. – Кто-нибудь!!! – онемевший от холода язык не слушался. – Хоть кто-нибудь!!!

Он едва ощутимо сжал мою ладонь, успокаивая – я тут, я сильный, справлюсь… И вдруг позади Илая, восставая из воды, медленно поднялся темный силуэт, словно сотканный из черного дыма. Арес. На груди зияет рана – сплошное кровавое месиво, лицо искажено яростью, в глазах огонь, будто врата в преисподнюю открылись. Олтур в один шаг оказался рядом и обхватил нас руками.

В глазах полыхнуло зарево. Яркий свет, от которого слепнешь и глохнешь. Острая боль хлынула от позвоночника вверх к голове, а затем словно прогремел гонг. Мрачное, зловещее крещендо разнеслось по телу мелкой дрожью и стихло. Тьма. Абсолютная, беспросветная, и такая же тишина, но я жива, всё еще жива, только где я? Где Илай?!

– Лила! – тихо позвал родной голос.

– Я здесь, – ответила я. – Где мы?

– Нигде.

«Нигде?!», – отозвалось внутри, и вспомнился ночной кошмар.

– Это галлюцинация. Он объединил нас вместе, для ритуала.

В эту секунду раздался глухой удар, затем еще один и еще. Илай зарычал, тяжело выдохнул и снова принялся атаковать невидимые барьеры. Наверное, так себя чувствует человек в коме, когда всё поминаешь, но вырваться из тюрьмы разума нет сил. Илай продолжал бороться. Вдруг перед глазами появился проблеск света, мутного и белого, как молоко.

На недолгое мгновение мы пришли в сознание. Силы оставляли. Наши пальцы, сплетенные вместе, потеряли контакт. Дух был силен и отказывался сдаваться, однако тело, всего лишь слабая оболочка, умирала. Я даже губами не могла пошевелить и молила Бога, чтобы Илай услышал мои мысли.