– Tempus moriendi! (Время умирать!)

– Не знаю я латынь, – хрипло выпалила я и ударила его пальцами в глаза, так учили по телику отбиваться от насильника.

Парень взвыл, схватился за лицо, но всё еще оставался сверху. Я сцепила руки в замок и заехала ему в ухо. Он повалился в сторону, а я, не теряя бесценные секунды, поползла прочь. Впрочем, далеко удрать не удалось – только и успела схватиться за балясины, как он потянул за платье. Ухватившись руками, я стала подтягиваться вперед. Ткань затрещала, и значительная часть подола осталась в его руках. Серебристый бисер разлетелся в разные стороны, как дождь. Гролл отбросил ошметок в сторону и стал хвататься за ноги, впиваясь в кожу ногтями. Несколько раз брыкнувшись, я, наконец, освободила правую ногу и ударила его каблуком в глаз. Он вскрикнул и упал назад, катаясь по траве.

Вскочив на ноги, я огляделась по сторонам. Как же их много! На каждого их нас приходилось по гроллу, а Нит сражался одновременно с тремя. Арес всё так же лежал на траве, недалеко от Илая. Ни Грея, ни Марины я не видела, да я больше ничего не увидела. По спине ударили чем-то тяжелым, я упала вперед, разбивая колени о камни. Я обернулась. Надо мной нависло изуродованное лицо молодого гролла, вместо одного глаза зияло кровавое пятно. Он бросился на меня.

– Bile terre pom moore, – крикнула я голосом незнакомки. Я сама не поняла, что сказала, однако он остановился и заморгал единственным глазом. Я ползком попятилась назад, продолжая произносить какую-то тарабарщину. Слова сами слетали с языка, как будто кто-то говорил за меня: – Wann vile vyre, flai ztil otra lys kai!

Парень напрягся, прислушался к себе и с облегчением вздохнул. Он шагнул ко мне, и вдруг… стал стремительно сморщиваться, как печеное яблоко. Кожа, желтая, тонкая, облепила череп и кости, глаза впали, рот приоткрылся. Он жутко захрипел, потянулся ко мне и широко открыл рот, вроде как пытаясь закричать, а затем упал прямо к моим ногам, словно древняя мумия с полыми глазницами.

Я закричала, отталкивая его ногами, пиная. Меня скрутило пополам и вырвало. Я перекатилась в сторону и прижалась пылающей щекой к холодной земле. Она завибрировала. Совсем рядом пронеслись Нит и два гролла, врезались в чашу фонтана и упали в воду, продолжая сражение. За ними следом, перескакивая через фонтанные стенки, прыгнул Пьетро. Он схватил одного из противников и впечатал в статую какого-то божества, что стояла посередине, словно бутылку о борт корабля разбил.

Поднявшись на локтях, я уперлась ладонями в землю. Боль волной поднялась в голове. Снова затошнило. Сморгнув слезы, я быстро поднялась на ноги и огляделась. Место, где лежал Илай, теперь пустовало. Сердце сжалось в тугой комок. А голова гролла вдруг хрустнула и перекатилась в сторону.

Илай, спотыкаясь, переступил через мумию и бросился ко мне. Он обнял меня, словно укутал собой, затем отстранился, внимательно изучил каждую царапину на лице и выдохнул:

– Ты цела?

– Не знаю, – честно ответила я, – думаю, да, – а слезы снова заливали глаза, на этот раз от радости – он рядом, живой.

Прижав к моим щекам ладони, Илай стер слезинки. Его пальцы были шершавыми и горячими… Разрешая себе забыться хоть на секунду, я положила голову на Илая и прикрыла глаза, и так бы и стояла, если бы не голос Грея. Ульманас с презрением окинул нас взглядом.

– Нашли время обниматься, – выпалил он.

Ответить я ничего не успела, оборачиваясь на пронзительный крик. Арес держал Марину за плечи, пока она предпринимала попытки освободиться. Брыкалась, словно запутавшаяся мошка в паутине.

– Нет! – закричала она. – Не делай этого, пожалуйста!!!

– Что происходит? – спросила я, не веря своим глазам…

– Он убивает ее, – спокойно ответил Грей, даже удовлетворенно.

– Ему нужна энергия, чтобы бороться с нами.

Илай повернулся к Грею.

– Сейчас, – сказал он.

– Сейчас, – подтвердил Грей.

– Что сейчас?! – уставилась я на них.

– Сейчас мы убьём их.

Оба ринулись к Олтурам, Илай справа, Грей слева. Уже в паре метров дорогу Ульманасу перегородил высоченный гролл, с толстой шеей, переходящей в неправдоподобно огромные мускулистые плечи. Гоблиновидное создание склонило голову набок и глянуло на него, как птичка на букашку.

– Я справлюсь с Аре сом, – сказал Илай.

Ульманас недоверчиво посмотрел на него, но ответить не успел. Гролл бросился в атаку. Отскочив в сторону от противника, Грей стал уводить его подальше. Он медленно отступал, а тот следовал за ним и скалился. Затем, неожиданно юрко, для своей комплекции и возраста, Грей врезался в него, сбивая с ног. В ту же минуту Илай бросился к Олтуру. Его правая рука с вытянутой ладонью засияла золотом, словно раскаленный кинжал.

– Сзади, – простонала Марина.

Арес успел отскочить, и ладонь, направлявшаяся в его сердце, зашла между ребрами правее. Прожженная плоть зашипела, невыносимо завоняло горелым мясом.

Запрокинув голову, Олтур взвыл. Впрочем, ранение оказалось не смертельным. Он повернулся к Илаю, оскалился и, прижимая рану (рука, видимо, проткнула его насквозь), похромал к нему Из-под пальцев стало расползаться кровавое пятно, словно мак расцвел. Марина лежала позади без сознания, с головой, повернутой набок, на лицо упали черные, растрепанные пряди волос, руки – заломлены по бокам, как оставил ее отец. Выражение надменности и злобы исчезли с ее лица, и она казалась совсем ребенком. Мертвым ребенком.