– Родню не выбирают, – Арес обратился ко мне. – Да, Лила?

Шесть пристальный взглядов устремились ко мне, а Арес продолжил:

– Я накануне раздумывал, почему всё же у вас не возникло непреодолимых трудностей по отношению друг к другу. На этих замечательных снимках отчетливо видно, что вы очень комфортно чувствуете себя. Огонь и вода – две противоположности, и всем хорошо известно, что они не могут сосуществовать вместе. Это аксиома, – Олтур облокотился о край беседки и небрежным жестом окинул нас с Илаем. – А эти двое – могут. Почему?! Алфхилд – полукровка земли с огнем, а Лила… полукровка воды с воздухом. Да, Грей?!

Казалось, все вокруг перестали дышать и шокированно смотрели на Грея. Джаред стоял, словно кукла с широко распахнутыми глазами.

– Мне известно и о твоей шалости. Ты, – он направил в него свой костлявый палец, словно кинжал, – нарушил закон и должен вместе с ними понести наказание.

– Твои обвинения абсурдны, – стойко вынес его атаку Ульманас.

– Создается впечатление, что ты заботишься не о благополучии Амбре и мира людей, а о своем собственном, боясь потерять силовое преимущество.

– Ты отклонился от основной темы, Грей. Ты – тот, кто должен защищать интересы Амбре, но ты сам замешан в грязной истории!

– Это пустые домыслы, где доказательства? – Ульманас сжал челюсти.

– А знаешь, – Арес обратился ко мне, – почему погибла Элис?

Я, не в силах вздохнуть, смотрела на Олтура. Биение собственного сердца слышалось откуда-то издалека.

– Больше двадцати лет тому назад в Амбре произошел скандал невиданных размеров. До этого жизнь здесь текла размеренно, туаты выполняли свою работу и прислушивались к закону, и уж если кто и смел заводить интрижки, то это держалось в огромном секрете. Но вот в одно утро ко мне пришла новость о паре Алфхилдов. Мало того, что эти двое закрутили роман, – женщина оказалась беременна. И всё бы ничего, их бы тихо настигло возмездие, однако ее лучшая подруга проявила излишнюю активность. Тогда, – Арес бросил в Грея острый, как копье, взгляд, – я впервые усомнился в тебе. На голосовании меня ждал неприятный сюрприз. Два голоса против и один за. Ты пошел на поводу у этой сучки. Она тебя хорошо окрутила, Грей. Ты забыл обо всем!!! О законе, правилах, чести! А когда вскрыли четвертый конверт, меня словно в спину ударили. Братец, от которого не было вестей много лет и который плевать хотел на то, что творится здесь, вдруг объявился и проголосовал за!!! – Арес перешел на крик. – Эта дрянь смогла как-то убедить и его!

– Не смей так говорить об Элис! В тебе нет и тысячной доли той доброты, что была в ней!

– Ты прав, Грей. Во мне ее вообще нет! – словно шакал, оскалился Олтур, – Это никчемное качество, особенно для гролла. Но ее нет и в моем брате – так же, как и любви! И тогда я задумался, что же могла ему дать Элис взамен?! – Арес замолчал. Ночная тишина была звенящей, неживой. – Она дала ему свою душу взамен на их жизни.

– Нет! – прошептал Грей, – Одна против четверых?!

Арес поднял свои черные брови.

– Блейс неглуп, он знал, что брал, – Олтур сложил руки на груди и стал прохаживаться взад и вперед. – Он любит говорить: душа – как породистый конь: чем чище, тем дороже.

– Она бы не поступила так с Лилой!

– Когда они заключили сделку, Лилы и в планах не значилось. Элис по сути была еще сама ребенком. Она хотела спасти своих друзей, даже ценой собственной жизни, в этом была вся она. Да к тому же ее отверг возлюбленный, и она в отчаянии побежала спасать любовь лучших друзей и ее плоды.

– Нет, – покачал головой Грей, повторяя, как заезженная пластинка: – Она бы так не поступила.

– Но она поступила именно так. Ведь именно ты был тем, кто отверг ее. Ты толкнул ее на самоубийство!

Ульманас стоял неподвижно, словно восковая статуя.

– А что случилось потом, Грей?! Ты поддался слабости, и Элис родила Лилу, потом быстро сыграли фиктивную свадьбу – и ты был таков, снова оттолкнул ее, – засмеялся Арес.

– Замолчи, Олтур!

– При заключении сделки Блейс сказал, что возьмет свое тогда, когда в этом будет нужда. Элис не знала, сколько ей отводилось. День, год, а может – двадцать. Виланд непредсказуем и бессмертен. Время для него не имеет значения. Но в тот самый день, когда Элис разбилась, она что-то почувствовала, раз не взяла с собой Лилу.

Ульманас, ссутулившись, смотрел в пол.

– Ты ничего не знал?! – Аре с смеялся ему в лицо. – Она спасла Стефани, Макса и этих выродков. Теперь ты, Лила, знаешь, кто повинен в смерти твоей матери. Он!!! – Олтур указал пальцем на Илая, – и он!!! – он ткнул в Грея. – И сейчас именно из-за них погибнешь ты! – Арес прикрыл глаза, словно грелся на солнце. – Семейная драма! Но у меня осталась одна неразгаданная загадка. Как Лила очутилась в человеческом мире?

В мое горло словно набили осколков стекла, а мир поплыл перед глазами, как горячий воск. Ольтур сделал резкий шаг в мою сторону, стал напротив меня глаза в глаза. Я словно в бездну посмотрела. Черную, беспросветную, где нет дна, а только бесконечная тьма.

Илай тут же встал между нами, прикрывая меня собой, напряженный, как спущенный курок, осталось только палец убрать – и пуля стремглав вонзится в цель.

– Последнее желание? – улыбнулся Олтур.

Я заметила, как за беседкой мелькнула тень, затем еще одна, настолько бесшумно и стремительно, словно ночной кошмар. Войны Ареса…