А л е к с а н д р. Что?

В а с и л и й. Кустики, говорю, внизу были…

Показалась Е л е н а. В а с и л и й отходит в сторону.

Е л е н а (подошла тихо, остановилась, говорит не сразу). Я пришла проститься, Саша. Я только посмотреть на тебя и уйти. И сказать, что виновата только я. Виновата в том, что перестала верить…

А л е к с а н д р. Самое страшное мне сейчас вспомнилось… Бомба ухнула, и там, где была мать, — яма, и парок над развороченной мостовой. Потом я много дней шел… С одной улицы на другую, с одной улицы на другую. Потом какой-то человек дал мне кусок хлеба. И это врезалось в память так же, как воронка от бомбы, где стояла мать. Кто-то голодный отдал мне свой хлеб. Потом я понял, что это было сильнее бомбы. Этот кусок хлеба спас меня, и сколько бы я ни работал, сколько бы ни строил — я все равно буду в долгу. В долгу перед теми, чьим подвигом жив.

Е л е н а. Спасибо… Ты прости меня. (Ушла.)

В а с и л и й закурил, подошел к А л е к с а н д р у. Молчит.

В а с и л и й. Ничего. Нормально. Стой, не надо. Потом поймешь, что не надо. Все нормально.

А л е к с а н д р. Нет, я верну ее.

В а с и л и й. Стой!.. Не вернешь. Все нормально.

А л е к с а н д р. Каждый день что-то в себе отметаешь, каждый день с собой в борьбе… И все это с кровью, зубы зажав, через себя — к себе…

В а с и л и й. Все нормально…

Показалась К с е н и я и опирающийся на палку И л ь я. С другой стороны возвращаются П р а с к о в ь я Ф е д о р о в н а и К л а в д и я.

П р а с к о в ь я Ф е д о р о в н а. Собираемся, ребятки? Вот и хорошо…

И л ь я проходит за спиной А л е к с а н д р а, задел больной ногой о камень.

К с е н и я. А мне-то теперь что?

П р а с к о в ь я Ф е д о р о в н а (гладит Ксению). Ну, полно, полно…

И л ь я, полный ненависти, стоит над А л е к с а н д р о м. Поднимает камень.

К с е н и я. Жизнь бы сначала начать…

П р а с к о в ь я Ф е д о р о в н а. А ты не о вчерашнем дне думай — о сегодняшнем.

К с е н и я. Я и так о сегодняшнем…

П р а с к о в ь я Ф е д о р о в н а. Ну, полно, полно…

И л ь я медлит. Боль в ноге сгибает его, он опускает камень, и сам опускается и плачет слезами бессилия и поражения, и только сейчас все поворачиваются к нему, и так необычно всем видеть слезы И л ь и, что на него смотрят молча.

Илюша, сынок… Ты что? Дом жалко? Так и мне жалко, и я всплакнула…

И л ь я (оттолкнул мать). Не могу. Не могу! Нет места! Жизни нет…

П р а с к о в ь я Ф е д о р о в н а. Илюша…

И л ь я. Не могу с вами! Не хочу с вами!..

П р а с к о в ь я Ф е д о р о в н а. Илюша, куда ты?

И л ь я. Не хочу… Ксенька, уйдем от них… Вставай, уйдем! (Тащит Ксению.)