– Я сейчас все организую, – вызвался Семенов и быстренько вернулся в Нортон Коммандер.

– Давай, Ромео, валяй, – уже совсем хмельным голосом проговорил Живосалов с дивана. Он приканчивал четвертый «Гессер» – наверное, сегодня закупил где-то оптом специально для «совещания».

Семенов яростно вздохнул, но ничего не сказал и пошел на кухню.

После чаепития, в котором принимали участие только четверо собравшихся – Дмитрий, уговорив еще одну баночку пива, мирно похрапывал на диване – мы решили разойтись. Собственно говоря, никаких путных идей больше высказано не было, сидели почти молча, во многом благодаря спящему Живосалову. Я в очередной раз за сегодняшний вечер выступил с заверениями о том, что через несколько дней проясню обстановку. В смысле ее прояснения я надеялся больше на Приятеля, чем на себя, так как не видел ясного пути дальнейших действий.

Наконец, Семенов растолкал своего друга, который после дремоты стал необыкновенно кротким и тихим, и мы вышли из квартиры, попрощавшись с хозяйкой. Спустившись на этаж ниже, я почувствовал несколько необычный запах, исходящий из щелей одной из квартир. В целом запах был похож на бензин, но вместе с тем отдавал какой-то сладковатой примесью.

Выйдя на улицу, я обратился к сидевшей на скамеечке Анне Петровне:

– У вас что, на четвертом этаже – гараж, что ли? Бензином так воняет...

– Да? – несказанно удивилась Анна Петровна.

И вдруг она сделала круглые глаза и зашептала:

– Это Егорка-наркоман, наверное, опять что-то варит. Химик недоделанный... Собираются у него каждый вечер друзья-приятели, никто не работает, делать нечего, вот и дурью маются. Вообще-то люди они тихие, не буянят, не пьют, иногда только смеются уж очень много. По мне уж лучше так, чем пьянствовать да над женой измываться, как зять мой...

– Вот как?!

Я понял, что за запах исходил из квартиры: наверняка это был солутан, лекарство, из которого наркоманы приготавливают «винт», наркотик из группы амфетаминов.

– Да! Вот так! – с неким вызовом заявила Анна Петровна. – Вообще у нас не подъезд, а черт-те что! Меня вот залили недавно. А пенсия-то у меня небольшая, двести всего... И кто же теперь ремонт будет делать? Вся побелка испортилась в ванной. На унитаз, извиняюсь, не сядешь, – понизив голос, доверительно сообщила старушка, – того гляди или вода польется или кусок штукатурки на спину упадет...

Она посмотрела прямо мне в глаза. Несмотря на то, что мне была совершенно неинтересна эта банальная история постсоциалистического общежития, но посылать Анну Петровну прямиком на три буквы, то бишь в ЖЭК, мне представилось не сответствующим моим собственным планам. Все-таки помощь определенную она мне оказала. И я дал ей совет,...

– Вы пойдите и предъявите претензии соседям сверху.

– К Девятовым?... Да заходила я к ним, их никого нет дома. Залили меня и ушли! – обличительно заявила Анна Петровна. – Что делают, паразиты, а!

– Да они в отпуск уехали! – встряла в разговор сидевшая рядом другая женщина.

– Так вот, залили и уехали! – тон старушки стал еще более обличительным. – Может быть, вы найдете на них управу? Чтобы мне ремонт-то сделали... – Анна Петровна посмотрела на меня почти умоляюще.

Я поднял обе руки, как бы призывая старушку успокоиться, и сказал:

– Мы решим этот вопрос. А сейчас извините, мне пора...

И обратился к Меньшовой, которая после того как было найдено компьютерное послание Вонюкова, выглядела подавленной и растерянной.

– Если вы не на машине, я могу вас подвезти, Людмила Петровна...

– Да-да, если можно, – потухшим голосом произнесла Меньшова. – Я живу на Соколовой и Чернышевского.

– Нет проблем, – ответил я, направляясь к своему «жигуленку».

Отвезя Меньшову, которая всю дорогу курила и молчала, односложно и невпопад отвечая на все мои вопросы, я быстро покатил домой общаться с Приятелем.

Приятель этим вечером был необыкновенно разговорчив. Возможно, на это повлияла закладка новых данных о событиях произошедшего дня. К моему удивлению, Приятель не прореагировал на фразу, которая была обнаружена в вонюковском компьютере. Более того, на самоисчезновение Приятель дал на этот раз всего тридцать процентов, а не пятьдесят, как днем раньше.

Рекомендации же моего железного друга были следующими:

Безусловно, предположение Приятеля о любовной связи между Авдониным и Вонюковой было для меня некоторой неожиданностью. Однако если это так, то у этой пары были мотивы устранить Вонюкова как третьего лишнего каким-либо способом, пускай и не сообразующимся с уголовным кодексом.

Если же склоняться к мысли, что Вонюков исчез сам, без посторонней помощи, то причины его самоисчезновения были неясны. Весьма может быть, правда, что они крылись в том, чем Вонюков занимался последнее время и относительно чего никто из опрошенных мною людей в курсе не был.