– Господин Штессман! – представил Лаевский немца. – И Анна Гофен – звезда фильма!

Штессман задержался на Маркизе взглядом чуть дольше, чем позволяется приличиями, и в глазах его мелькнуло странное выражение. Можно было подумать, что они виделись когда-то. Анжелике стало не по себе – она попыталась вспомнить, не попадался ли ей господин Штессман на жизненном пути. Кажется, нет! Лаевский не выказывал ни малейшего беспокойства, словно все шло как надо. Анна Гофен вообще ничего не заметила, она дружелюбно улыбнулась Анжелике и, наклонив голову, прислушалась к тому, что перевел ей Штессман. Он говорил по-русски с сильным акцентом, но практически не делал ошибок.

– Это Анжелика Григорьевна! – представил ее Лаевский. – Мое доверенное лицо…

– Вы впервые в России?! – Больше ничего ей в голову не приходило.

– Да! – сообщил он. – И жалею, что не побывал здесь раньше!

Штессман взял ее руку в свою и прикоснулся губами.

– Я предлагаю ненадолго забыть о работе, – сказал Лаевский. – Полагаю, у нас еще будет для этого время.

Штессман согласно кивнул. Сработало, господин Лаевский, подумала Лика, ваш немец уже не хочет говорить о делах и, кажется, он положил на меня глаз. Анна Гофен исчезла в начале разговора, так что все внимание Гюнтера доставалось всецело Анжелике. И это внимание смущало ее все больше. Боже мой – Маркизе пришло в голову, что Лаевский может подложить ее под своего партнера! Она слышала, что некоторые деловые вопросы решаются именно таким образом. Нет, ребята не на ту напали, твердо решила она. Однако никаких подтверждений своим опасениям в этот вечер она так и не получила. Разговор вертелся исключительно вокруг кинематографа.

Утро. Я позволила себе поваляться в постели, хотя сна не было уже ни в одном глазу. Вспомнился вчерашний вечер. Штессман разглядывал меня так, словно привидение увидел. Удалось произвести впечатление – так это называется! Впрочем, бог с ним! Где там Марьянов, почему он не пришел ночью – веселится с кинозвездами? Ищет загадочную электронику, которая поможет нам оставить Контору? Скромная девушка из Чудова шантажирует мировое сообщество! Лидеры ведущих держав готовы на уступки… Я очень ясно представила себе эти заголовки.

Шутки-шутками, а я сейчас готова была душу дьяволу заложить, чтобы только освободиться от Лаевского.

Немного позже я открыла свой ноутбук – необходимый аксессуар секретаря, чью роль мне сейчас приходилось играть. Подключилась к Интернету и попробовала найти информацию по Штессману. Нужно было раньше этим заняться, однако я и предположить не могла заранее, что дело примет такой оборот. Так, так… Штессман! Орнитолог Штессман, Штессман – производитель музыкальных инструментов, Штессман – продюсер… Нашла, кажется. Американская база по кино немного могла мне сообщить о личности Гюнтера, пришлось отправиться дальше. За этим увлекательным занятием я провела не меньше часа и наконец могла похвастаться кое-какими результатами. Понемногу мне стали известны подробности биографии нашего немца. Наследник известного коммерсанта, удачно продолжил дело отца, был женат. Супруга погибла в автокатастрофе… А вот и ее фотография. Так, так! Кое-что становилось ясным. Покойная фрау Штессман определенно походила на меня. Или я походила на нее. Не суть важно – главное, теперь было понятно, почему Лаевский притащил меня сюда. Или это была идея его дражайшей Светланы Михайловны? Да, наверное – это она. В последнее время она постоянно вертелась на базе и вряд ли только затем, чтобы лишний раз перепихнуться с Лаевским. Стерва! Впрочем, если все пойдет по моему плану, мне удастся перехитрить обоих – и Турсину, и Валентина Федоровича. А Гюнтеру Штессману – шиш!

Я прошла в душ, не забыв взять с собой мобильный телефон. Пока я остаюсь в штате Лаевского, следует добросовестно относиться к своим обязанностям. Вышла через десять минут, вытаскивая из кармана халата пачку ментоловых. Щелкнула зажигалкой. И застыла с сигаретой в зубах.

В комнате был кто-то еще. Я почувствовала это интуитивно за секунду до того, как увидела фигуру, притаившуюся за шторами. Это был Александр – папарацци. Он умоляюще смотрел на меня, прижимая палец к губам. Смотрел, правда, не в лицо, а немного ниже. Я запахнула халат.

Вероятнее всего, он пролез через балкон. Очередной трюк, чтобы завладеть моим вниманием? Хотела было приказать ему выметаться, но его испуг если и был разыгран, то очень уж искусно. Может, Александр забыл упомянуть в списке своих прежних профессий актерскую? Вряд ли – числилось бы за ним лицедейство, так сказал бы в первую очередь, хвастунишка!

Я прошла к балкону и выглянула наружу, потом задернула плотнее шторы.

Убедившись, что я не собираюсь поднимать тревогу, репортер переместился в кресло, на глазах превращаясь в прежнего – самоуверенного и нагловатого молодчика. Я затянула пояс, зажгла наконец сигарету и уселась напротив.

– Ну и что это значит?!

– Меня хотят убить! – сообщил он.

– Будешь врать – выкину за дверь! – пообещала я.

– Я серьезно! – зашептал он и беспокойно заерзал в кресле. – Если они меня найдут, мне не жить!

– Что, снял какую-нибудь звездочку без трусиков? – спросила я. – А теперь ее секьюрити хотят голову тебе оторвать? Или не голову, а что-нибудь поважнее?

– Если бы… – он замотал головой. – Дело в том, что…

В этот момент в дверь негромко постучали. Репортер мгновенно растерял всю свою браваду и снова превратился в несчастное существо с запуганными глазами.

На этот раз я прижала палец к своим губам и, схватив Александра за руку, потащила в сторону душа; тот безропотно повиновался.

Стук настойчиво повторился.

– Анжелика! – раздался голос Лаевского. – Откройте, пожалуйста!

Я спешно вернулась к двери и открыла ее.

– Извините! Я только что из душа!

– Штессман прислал два пропуска, – сообщил Валентин Федорович, протягивая билет с нарядными виньетками. – Придется посмотреть на его творение – кажется, он в самом деле гордится этим фильмом. Не будем обижать человека!