– Скандал! – обрадовалась Зяблик. – А то я подумала, что ты – пресная рыба!

– Единственным ценным знакомством, которым я обзавелся благодаря обедам в посольствах, было знакомство со Шнитке.

– А… гениальный композитор! Он слишком темный для меня… Действует на нервы… Что это за публика? – огляделась Зяблик.

– Обычно одни и те же люди. Средний класс московской элиты. Более крупные люди встречаются редко. Изображать из себя публику для посольских отчетов мне тоже давно надоело. Дипломатия утратила свой лоск.

– Тут дует, а я без трусов! Пошли работать! – Зяблик фамильярно подтолкнула меня в бок.

У входа в главный зал стоял Посол. Он – как это принято – пожимал руки и говорил несколько слов приветствия. Мы встали в очередь. Посол выглядел как ряженый. Было видно, что он не умеет носить пиджак. Галстук его сбился на сторону. Он махал руками и все преувеличивал. Так ведут себя латиноамериканские послы. Я заметил, стоя в очереди, что у Посла яркие, слегка выпуклые глаза, какие бывают у людей Средиземноморья, от испанцев до израильтян. Небольшая рыжеватая борода, усы и кудрявые волосы. К нему подлетела какая-то взбалмошная маленькая женщина с черными, тоже выпуклыми глазами, что-то сказала на ухо и отлетела, когда он ей быстро кивнул. Впоследствии мне казалось странным, что Посол вел себя тогда так неловко – ведь он не в первый раз на земле, да и вообще большой начальник…

Русская сторона тщательнее обычного подготовилась к знакомству с новым послом. Люди пришли на порядок выше, и от этого все было ярче, но суше. Были министры, космонавты, депутаты, знаковые деятели культуры. В толпе я разглядел Куроедова. Был там и министр Виноградов.

Я представился. Представил Зяблика как подругу.

Посол сказал:

– Я рад, что вы пришли. Надо будет как-нибудь поговорить…

– С удовольствием.

– После приема? У вас есть время?

– Мы не торопимся, – сказал я.

– Акимуды, – сказала Зяблик, – меня уже волнуют. Я не знаю почему, но я волнуюсь.

– Вот и отлично, – улыбнулся Посол и обратился к следующим гостям.

Мы взяли по виски.

– Перейдем на «ты», – предложила Зяблик, – для правдоподобия.

– Мы уже перешли. Не заметила?

– Как он тебе?

– Посол как посол, – сказал я.

– Нет, – сказала Зяблик. – Космический идеалист.

У меня от прикосновения его руки встали дыбом волосы.

– Ты что! – не поверил я.

Мы остановились у окна. По залу проталкивались два известных священника в рясах вместе с косматым мракобесным писателем, любящим, впрочем, Лондон.

– Ты думаешь, Посол не поймет, что ты хочешь его соблазнить? Судя по тому, что о нем говорит Куроедов, он должен читать мысли.

– Пусть читает. Мужчины ловятся на другом. Спроси самого себя: почему я тебя уже соблазнила?

Я посмотрел на нее с нескрываемым восхищением.

– Я недавно смотрел передачу с вашим участием о роли Церкви. – Когда гости разошлись, Посол пригласил нас с Зябликом выпить чая за журнальным столиком. – Вас спросили, чьи интересы в первую очередь должна защищать Церковь. И что вы ответили?

– Церковь должна в первую очередь защищать интересы Бога.

Посол рассмеялся, довольный.

– Ну да, – продолжал я, – именно этим она должна отличаться.

– Интересы Бога! Но Церковь, по-моему, занимается всем чем угодно, только не защищает Его интересы.

Это прозвучало не слишком дипломатично. В словах Посла я услышал далекий рокот каких-то существенных споров.

– Вы знаете, с кем бы я хотел познакомиться? Я пригласил его на прием, но он не пришел. Академик Лядов.

Я слышал, что он ваш друг.

Я стал нахваливать Лядова.

– А чем он так знаменит?

– По-моему, он близок к разгадке природы человека.

– Я слышал, что он изобрел карту бессмертия.

Я с удивлением посмотрел на Посла. Он сказал об этом почти что робко. Как будто он боялся меня спугнуть.

– Откуда вы знаете об этой карте? – задал я, в сущности, нелепый вопрос.

– Мы на Акимудах ею интересуемся, – невозмутимо ответил Посол.

У них, однако, в самом деле неясно, что они знают, а что нет.

– Как? Весть о карте бессмертия достигла Акимуд?

– Если честно, это одна из причин, почему я приехал сюда.

– Почему?

– Это изобретение опаснее ядерного оружия.

…Через час мы с Зябликом, распрощавшись с Послом, сели в машину.

– На Студенческую, – сказал я водителю.