Вадим нахмурился и повернулся к другу, сразу насторожившись.

— Ну, говори, что знаешь, не тяни!

Геннадий развел руками и в порыве неудовлетворенности смачно сплюнул в сторону.

— Да что я знаю? Догадки одни. Ты же его знаешь, помирать будет, но не проговорится. Просто перед нашим вояжем я к его конторе подъехал, продукты забрать, он же провиант на дорогу собирал, вот и накопилось у него изрядно. Я его в машине ждал, не выходил. Смотрю, Илья идет, а следом за ним такая красотка выплывает — закачаешься! Ножки, грудь, бедра, настоящая богиня! Блондинка, кажется, натуральная, глазищи синие, сама вся как… — тут он запнулся, выискивая предмет для сравнения. Глаз упал на изящную тонкую березку, стоявшую поодаль от реки, и он обрадованно проговорил: — Вон как та березка. Такая же молоденькая, беленькая, стройненькая и соблазнительная. Она Илье что-то вежливо сказала, до свиданья, что ли, а Зайцев наш так кисло буркнул ей в ответ, будто она его по меньшей мере лимончиком угостила. Тут к ним иномарка подлетела, дверца перед красоткой распахнулась, она скользнула на переднее сиденье, и — адью! А Илья, бедолага, таким убитым взглядом вслед посмотрел, у меня аж мороз по коже прошел. Вот, думаю, блин! Это ж надо! — и он замолчал, грустно уставясь на играющее пламя.

Друзья задумались. Сергей, не признающий безвыходных положений, деловито предложил:

— А если мы ее умыкнем? И в лес привезем? В Генкину избушку? А потом туда Илюху заманим и дверь снаружи запрем? Лучше, конечно, это проделать в Новый год, в метель, чтобы следов не осталось.

Вадим несколько опешил от быстроты решения проблемы.

— Ты что, до сих пор в сказки веришь, что ли? В новогодние чудеса? «В Новый год, что ни пожелается, всё всегда произойдет, всё всегда сбывается»? Окстись, малец!

Тот посмотрел в сторону спящего друга.

— Да я что? Я же хочу как лучше…

Вадим подбросил в костер еще небольшую охапку валежника, вспыхнувшую яркими всполохами и, как обычно, уравновешенно высказал свое весомое мнение:

— А я считаю, что лучше будет, если мы сделаем вид, что всё нормально, всё, как всегда. Пусть парень в себя придет, он и так сам не свой. Если девочка действительно так хороша, как нам ее Генка описал…

Тот возмутился, заслышав в тоне Вадима некоторый скептицизм:

— Да она гораздо лучше! Ее словами не опишешь, на нее смотреть надо! Там целая поэма, а я не поэт!

Вадим кинул в сторону спящего Зайцева сочувственный взгляд и закончил свою мысль:

— То Илюхе ее, конечно, не видать. Поэтому самое целесообразное, если он ее забудет, а мы ему в этом разумно, — тут он предупреждающе посмотрел на Серегу, в ответ изобразившему простовато-невинный облик мальчика-паиньки, — поможем!

Утро, как всегда, принесло Илье бодрость и свежесть, на этот раз в лице Саньки, сына Вадима. Он холодными мокрыми руками похлопал его по щекам, и он резво выскочил из согретого уютного мешка. Сергей, умывавшийся в реке, плеснул в него ледяной водой и вскрикнул от ответной порции колючих брызг.

Отплыли уже после семи, плотно позавтракав и прилежно убрав за собой место стоянки. Сегодня в их тандеме на веслах сидел Михаил. Его сын, десятилетний Андрей, лежал на носу лицом вниз, наблюдая за проплывавшими под ними рыбами и водорослями. Время от времени потрясенно-восторженно восклицал, завидев очередное речное чудо:

— Вот это рыбина! Кошмар, метра два, не меньше!

Отец тоже с интересом взглянул в воду и пояснил, стараясь быть объективным:

— Это вода так перспективу искажает, рыба в лучшем случае полметра, не больше.

Зайцев заинтригованно посмотрел вниз. В глубине темной плотной массы воды могло померещиться всё, что угодно, даже голые русалки с липкими чешуйчатыми хвостами. Он опустил пальцы в воду, отдернул и тут же вытер о джинсы. Вода была не просто холодная, она была ледяная, как с глубины горного колодца. Андрей, последовавший его примеру, даже зашипел и потряс озябшей рукой.

— Ничего себе! Как в морозильнике!

Михаил, гордясь своими познаниями, заметил:

— А что ты хочешь! Это же северная река, которую, к счастью, не повернули вспять во времена развитого социализма. К тому же здесь бьют подземные ключи. Вон видишь, у берегов даже бурунчики из воды вздымаются. Вот и холодно.

Сын с нескрываемым уважением посмотрел на своего такого умного отца, а Зайцеву стало и смешно, и завидно. Прикрыл глаза, и в голове тотчас возникла умильно-утопическая картинка: широкая могучая река, надежный ялик, он на веслах, на скамеечке сидят сын и дочь, глядящие на него так же восторженно, как сейчас Санька на отца, а на корме уютным клубочком устроилась Лизонька в широкополой шляпе, наблюдающая за ним с ласковой усмешкой в любящих глазах.

От этого видения у него тут же лихорадочно забилось сердце и потяжелело дыхание. Он остервенело стукнул кулаком по колену, прерывая сладкий сон наяву. Да что же это! Когда это кончится! Только полные идиоты мечтают о несбыточном! Сжав кулаки так, что ногти впились в кожу рук, рывком выдрался из фантастической химеры, созданной буйным воображением.

Шли до обеда друг за другом ровной кавалькадой, осторожно выгребая, чтобы не наскочить на топляки, во множестве плавающие в этих водах. Зайцев, по-барски развалясь на корме, любовался проплывающей мимо тайгой. Темно-зеленая стена чуть слышно звенела. Мальчишки, пялящиеся по сторонам, замечали то рыжую белку, то серо-черного волка, а один раз к реке спустилось целое медвежье семейство, огромная свирепая медведица, маленький забавный медвежонок и подросток-пестун, с угрозой рыкнувший вслед их маленькому каравану.