В пятницу, придя на работу измаявшимся и расстроенным от бессонных ночей, сразу услышал провокационную шуточку Лешика:

— Как делишки, друг? Тут выяснилось, что ты в командировку с Лизонькой прокатился! Ну и как она в ближнем бою? Хороша?

Встревоженный Владимир Иванович сразу дал неугомонному Баранову поручение в другом конце здания, чтоб не нервировал зря Илью. И, с сочувствием глядя на заместителя, попытался оправдаться:

— Я не знал, что с тобой поедет Королева. Это все Вера Гавриловна, ее злокозненные происки! Если бы был в курсе, так Генриха бы послал или Игоря.

Зайцев посмотрел на начальника искусственно безмятежным взором.

— А что случилось?

Тот недоверчиво осекся и осторожно спросил:

— У тебя всё нормально?

Заместитель бодро отрапортовал, образцово недоумевая:

— Конечно! С нами, кстати, Иван Андреевич был. Так что всё чудненько.

Тут удивился и Игорь, до поры до времени не вмешивающийся в разговор, но державший ушки на макушке.

— Иван Андреевич? Он что, с вами в гостинице ночевал? У него же в каждом городе по куме живет, он же с ними ноченьки проводит?

Вспомнив о таком несвоевременно появлении водителя, Зайцев по-иезуитски осклабился.

— Сорвалась кума-то, вот и пришлось ему куковать в гостинице.

Владимир Иванович довольно хмыкнул и, неизвестно чему радуясь, торжественно сообщил белому свету:

— Вот и славненько!

Через пару дней стоявший на столе Зайцева телефон разродился настойчивым звоном. Встав рядом, он хмуро смотрел на него, крепко сцепив руки за спиной, чтобы не выкинули самовольный фокус. Телефон упорно звонил. Шесть, семь, восемь гудков…

Не выдержавший непрерывного трезвона Игорь раздраженно прикрикнул:

— Да возьми же ты трубку, черт побери! Чего уставился на него, в гипнотизеры готовишься, что ли?

Не желая объясняться с ушлым приятелем, Зайцев нехотя ответил. Услышав неуверенное приветствие Лизоньки, ехидно прокомментировал:

— Что-то вы изменяете своему хорошему воспитанию, Елизавета Александровна!

Она мрачно согласилась, нервничая и напрасно стараясь вести себя непринужденно:

— Конечно! Никогда не думала, что когда-нибудь буду так по-дурацки себя вести.

Вот как? Она с ним ведет себя по-дурацки? Сердце болезненно кольнуло и, разозлившись, Илья жестко спросил:

— Что случилось?

Лиза чуть слышно вздохнула.

— Ничего у меня не стряслось. Всё в порядке. На работе, во всяком случае. — Чуть помедлив, Лиза выпалила, как будто боялась передумать: — Вы меня никуда пригласить не хотите?

Илья несколько растерялся от внезапности предложения, но нарочито независимо ответил:

— Куда это вдруг?

— Ну, скажем, в кафешку за углом?

Не понимая, зачем это ему нужно, Илья вымученно согласился:

— Ладно! Встретимся после работы!

Задержавшись после работы минут на десять, неторопливо спустился по лестнице, старательно притормаживая на поворотах, хотя ноги так и норовили пуститься бегом, и вышел на улицу. После дождя сильно подморозило, и теперь асфальт был похож на каток. У офиса дорожка была посыпана песком, но дальше лед сиял первозданным блеском.

Скользя, как на коньках, шустро домчался до угла улицы и зашел в кафе под многообещающей вывеской «Уютное местечко». Разделся в гардеробе у суетливого старичка в странном костюме — обычном синем пиджаке, но в черных брюках с золотыми лампасами, — и прошел в просторный зал.

Там было почти пусто. Приятно пахло вкусной едой и, почему-то, газировкой. Негромко звучала приятная музыка. Лизонька одиноко сидела за самым дальним столиком, повернувшись спиной к входу, и упорно смотрела в окно на стоявший неподалеку фонарь, светивший голубоватым призрачным светом. Спина была напряжена, как струна, будто она ожидала коварного удара сзади.

Илья немного помедлил, захваченный врасплох неожиданно овладевшей им нежностью. Справившись наконец с опасным чувством, подошел и сел напротив Лизы, натянув на лицо непроницаемую маску. Небрежно бросил:

— Привет!

Несмотря на его старания сделать приветствие как можно более индифферентным, голос непослушно дрогнул, заставив Лизоньку пристальнее посмотреть на него. Но его скучное лицо ничего не выражало, и на ее губах потухла обрадованная улыбка.

— Добрый вечер! — она тускло взглянула на плотный глянцевый лист картона, лежавший перед ней на столе, и подвинула его к нему. — Выбирайте, я себе уже выбрала.

Зайцев, перед уходом с работы сунувший в карман последнюю пятисотку из неприкосновенного запаса, с опасением заглянул в меню. Не остаться бы в дураках, занимая потом у нее деньги, чтобы расплатиться за них обоих! Досадуя, что не догадался занять у Игоря еще столько же, услышал ее успокаивающий голос: