— А теперь попытайся очень качественно и, главное, быстро сфотографировать катамаранщика, — дала я новое распоряжение.

— Ты шутишь? — поразился Артем.

— Быстрее, давай, быстрее, — процедила я сквозь зубы.

Не став со мной спорить, напарник поймал в объектив Марата, что-то там покрутил, понажимал на кнопки, и несколько раз сфотографировал «объект».

Словно почувствовав, что дело сделано (а может, он наблюдал за нами), Марат поднялся с гальки и, поправив якобы случайно сползающие знаменитые синие плавки, не спеша направился в пляжное кафе «Каракатица», построенное в виде бунгало с крышей, уложенной пальмовыми листьями, и скрылся из наших глаз.

— А ты не дремлешь, — ехидно заметил Артем.

— Не дремлю, — согласилась я. — Покажи, что ты там нафотографировал. Артем приблизил ко мне фотоаппарат и продемонстрировал на дисплее сделанные снимки. Я онемела от шока. Фотографии были просто… Мало того, что необычная картина запечатлелась во всех подробностях (подступившая к ногам пенистая вода, развевающиеся на ветру волосы, загадочная полуулыбка), тучи, послужившие фоном, вышли как нарисованные талантливым художником. Темно-синяя туча была окружена белой, а из-за нее рассыпались на изумрудную воду золотые лучи. Хоть на конкурс посылай.

— Артем, ни в коем случае не удали их, — дрожащим голосом промолвила я. — Сегодня же скинь мне на диск.

— А он фотогеничный, — присвистнул напарник.

— А у тебя есть способности к фотографии, — сделала я комплимент Артему.

— Да-а, в такого, действительно, можно влюбиться…

Почему-то эта фраза здорово вывела меня из себя, и я ледяным тоном ответила:

— Я его не люблю.

— А что же тогда? — усмехнулся Артем. — Почему ты целыми днями на него пялишься, а теперь еще и тайную фотосессию организовала?

— Я… мне… — замялась я в поисках нужных слов, и, найдя их, искренне проговорила: — Мне просто нравится смотреть на него. И все.

— Понятно, — с деланым безразличием пожал плечами Артем.

По его виду было ясно, что ему ничего не понятно, но эту тему мы закрыли.

Я взяла свой телефон и перечитала сообщение от Марата.

«Затрудняюсь, с кем тебя можно сравнить. Зрелище „Полина за работой“ поистине достойно пера поэта. Я залюбовался тобой, когда ты плыла к тому мальчишке. Наверное, в прошлой жизни ты была дельфином».

Что бы ему ответить? Надо придумать что-нибудь эдакое, цепляющее, из чего может завязаться разговор. И я придумала.

«Приятно слышать. Про дельфина это ты правильно заметил. Неправ только в одном — я и сейчас дельфин».

Я отправила сообщение и принялась ждать ответа. Если он спросит, что я имею в виду, я кратко поведаю ему о легенде крохотного островка в Тихом океане.

Как оказалось, я выбрала верный ход.

У нас началась просто бешеная переписка. Мой телефон разрывался, ни на секунду не смолкая. От бесконечного набора сообщений кнопки сделались какими-то мягкими, горячими. Мне пришлось поставить телефон на виброрежим — Артем сказал, что его уже бесит трель мобильника. Он начал допытываться, с кем это вдруг я так бурно переписываюсь, но я упорно молчала. Сам же Артем никакой версии выдвинуть не мог. Ему и в голову не приходило, что я переписываюсь с катамаранщиком. Думаю, если бы он понаблюдал не только за мной, но еще и за ним, то быстро понял бы, что к чему, ведь Марат начинал стучать по кнопкам сразу после того, как я переставала.

А потом Артем ушел домой, и его сменил Роман. Я вздохнула спокойно и переключила телефон с виброрежима на обычный.

Роман, как я уже говорила, парень молчаливый, общаемся мы с ним крайне редко, и поэтому я расслабилась — больше меня не спрашивали, с кем я переписываюсь. Даже не представляю себе Романа, который бы допытывался: «Кто там тебе эсэмэски шлет?»

Наша с Маратом переписка была похожа на воду, хлынувшую из внезапно прорвавшейся плотины.

Если еще утром обмен сообщениями и их содержание сдержанно касалось общих тем, то сейчас все в корне изменилось. Я рассказала Марату о легенде маленького острова, о себе — о своих вкусах, предпочтениях, он в ответ рассказывал о том, что любит и чего не любит он.

Наши вопросы и ответы были откровенно заинтересованными. Они цеплялись друг за друга, переплетались, как кружева.

Посредством переписки — SMS, электронной или обычной почтой, можно узнать человека гораздо лучше, чем при личном общении.

Я все время наблюдала за Маратом и видела его улыбку, которая появлялась на лице, когда он читал мои сообщения.

Мне страшно хотелось влезть в его телефон, чтобы проверить, стирает ли он мои сообщения и с кем еще, кроме меня, переписывается, но у меня не было такой возможности.

За время переписки я смогла составить примерное представление о внутреннем мире Марата. Узнала, что он любит ходить в кино на поздние сеансы, читать фантастику и мистику, ему нравится слушать музыку жанра нью-эйдж (наподобие «Энигмы»), играет на классической гитаре, знает много романсов, сам поет, любит природу… В Лимонный приехал на лето, на каникулы. А вообще живет в своем родном городе — в том, где учится Фулата. Здесь, в Лимонном, есть знакомые его отца, которые и устроили сына на работу. Марату шестнадцать лет, и ему очень захотелось провести лето не бездельничая, а попробовать себя в работе.