— Надо вызвать «Скорую помощь»! — панически закричала Танька, но тут все посетители кафе, в том числе и бармен с официанткой, упали на холодный кафельный пол и начали биться в судорогах. Естественно, изо рта каждого тоже лилась густая пенистая кровь.

— Х-хы-ы-е-е-е-е-е… — хрипели люди и остервенело били себя руками по горлу.

Это было жутко. Это повергло Таньку в шок. Да и меня тоже.

Посетители кафе, до этого мирно сидевшие за столиками, теперь корчились на полу и плевались кровью, она хлестала из них, как пена из пожарных шлангов. Кроме того, на полу валялись осколки разбитых чашек, кровь перемешалась с кофе и картошкой фри. Люди были с ног до головы перемазаны своей и чужой кровью.

Неожиданно они перестали корчиться и замерли. Никто не шевелился. Пораженная Танька стояла среди трупов в огромной луже крови. Вентилятор, украшенный ленточками с мушиными телами, был заляпан кровью и все так же крутился, музыка из приемника продолжала литься, как ни в чем не бывало, вот только, кроме этого, в помещении висела абсолютная тишина, и посетители все были мертвые…

— Поела, блин, драников… — растерянно сказала Танька и уже хотела набирать номер «Скорой», и вдруг люди дернулись, резко встали на четвереньки и поползли к ней, как собаки. В их глазах плясала ярость, а с губ капала кровь.

— Р-ы-ы-ы… ы-ы-ы-ы… — они тянули к ней свои руки, перемазанные кровью.

— Уйдите, уйдите… — пятилась Танька, с тоскою поглядывая на тарелку с драниками.

— Р-ы-ы-ы…

— Сгиньте! Дайте поесть спокойно!

— Р-ы-ы-ы…

Танька встала на четвереньки и тоже зарычала…

И здесь она будто очнулась, стряхивая с себя наваждение. Посетители пили напитки, смеялись, та девушка, что первой завизжала, мило ворковала с парнем и гладила его по ладони. Однако картинка страшного видения все еще стояла перед Танькиными глазами и накладывалась на реальность.

— Чего рычишь? — спросила бабка, сидевшая сзади девочки.

— Потому что кругом дурдом какой-то, — пробурчал Танька, лихорадочно соображая, что же с ней происходит. Привидится же такое!

— Да уж, дурдом, — согласилась старуха. Она сидела за столиком вместе со своим балованным внуком, который все время ерзал на стуле, громко смеялся и бросал под стол зелень с бутерброда. — Такой же дурдом был и в прошлом году…

Танька, вновь приступившая к вожделенным драникам, замерла.

«Ну вот, начинается…»

— А что было в прошлом году? — спросила она.

Бабка погрызла губы беззубыми челюстями, а затем проговорила:

— Ты, конечно, можешь мне не верить, но в прошлом году один официант внезапно сошел с ума, подсыпал посетителям и себе в напитки какую-то гадость, а когда они стали их пить, то из горла начала литься пенистая кровь. И они все рычали, вот как ты только что, и поумирали прямо тут. А я тогда еще в этом кафе работала массовиком-затейником — всякие вечеринки организовывала, танцы, оформляла тут все, ну, и стенгазету делала про тех людей… Никогда не забуду их лица и то, что случилось, — поделилась бабка своими переживаниями, на мгновение замолчала и добавила наболевшее: — А потом меня на пенсию спровадили — мне же уже почти семьдесят. Сказали, что я отсталая и что мой стиль уже неактуален.

Таньку истерически затрясло.

«Так, спокойно, — принялась она себя успокаивать. — Все хорошо, все просто замечательно, ни за что не переживай, не думай, тем более тебе нечем думать. Пойду-ка я домой — уж там со мной точно ничего не случится», — опрометчиво решила девчонка, заплатила за драники и за все остальное и вышла из кафе «По старинке».

Удивительно, но до дома она добралась без приключений. Раньше она ездила домой на сорок второй маршрутке, а теперь приходилось на восьмидесятой — а все потому, что в новую квартиру их семья только два месяца как въехала. Мама с папой сразу же смотались на какой-то остров — они же работали негритянскими королем и королевой (надо заметить, работа оплачивалась хорошо), а жила Танька с бабушкой. Точнее, бабушка изредка приходила к ней, она полностью доверяла внучке. Знала, что та никаких гадостей не натворит и наркоманский притон из квартиры не устроит. Тем более, у Таньки была подружка Катюха — родители той свалили в Америку разрабатывать какой-то генератор, который должен был поставить весь мир на уши, а Катюха жила одна. Она была жутко хозяйственной — ее любимым занятием была выпечка пирогов, но так же горячо она любила и драить кастрюли со сковородками, и мыть окна, и пылесосить, и снимать паутину с потолка… Все это рассказывается к тому, что разумная Катюха делилась с Танькой хозяйственными секретами, и на Танькину бабушку она производила всегда самое хорошее впечатление, поэтому бабушка и доверяла внучке жить одной.

Не так давно с подругой Катюхи Иркой приключилась одна совершенно невероятная история, и неотъемлемой частью этой истории были Катюхины пироги. Они разрушили Иркину личную жизнь, которая, правда, потом наладилась с помощью отрубленной руки и сотни тараканов. [4]

Ох, что-то я заболтался… Все-таки эта история о Таньке, так что буду уделять внимание ей. Но давайте-ка передохнем и рассказ продолжим уже в следующей главе.

Этот день тянулся бесконечно долго. Создавалось впечатление, что он никогда не закончится, будет вечно тянуться и тянуться, как резина… На часах только начало первого, а в Танькиной жизни произошло уже столько событий. Столько, сколько обычно случается за несколько дней, а не за парочку часов. А может, все дело в том, что обычно в это время она сидела в школе и спала на уроках, а не прогуливала их и не искала в городе приключений на свою буйную головушку? Может, если прогуливать уроки, приключения именно с такой плотностью и происходят, кто его знает!