— Да, да, сейчас… — рассеянно пробормотала синеволосая и скрылась за дверью. Любопытная Танька прильнула к щелке, следя за тем, что делает соседка. Синеволосая суетливо брала в руки разные вещи: калькулятор, чашку, египетскую статуэтку, лезвие для резки бумаги…

— Что вы делаете?! — завопила Танька в щелку. — Идемте скорее спасать старуху! Блин! Если сейчас кто-нибудь вызовет лифт на первый этаж, то ее раздавит!!

Синеволосая бросила калькулятор и прочие ненужные предметы, сняла с двери цепочку и устремилась из квартиры на лестничную площадку. Она была одета в домашний халат и пушистые тапочки. В такой спецодежде было очень удобно, уютно сплетничать, чем она круглосуточно и занималась. Утром и днем — по телефону, вечером — на двадцатиместной лавочке у подъезда. А ночью она составляла план сплетен на завтрашний день.

— Она там! Внизу! — указала Танька пальцем на все еще раскрытые салатные створки.

Но… теперь вместо освещенной шахты там стояла кабина.

— О, боже… — Таньке стало дурно. Она на мгновение представила, что там лежит внизу шахты… — Бабку расплющило… или током убило… вот ужас-то…

В этот момент синеволосая вдруг напряглась и повернула голову к Таньке.

— Подожди-ка, какая еще бабка?

— Откуда я знаю? Обычная среднестатистическая бабка. Мы с ней встретились у мусорных баков. Она на меня начала ни с того ни с сего орать, вроде бы я собак да кошек прикармливаю, пригрозила, что к родителям пойдет жаловаться, на лифте хотела на наш этаж подняться и упала в шахту… Но я не пойму — как? — задумалась Танька и вздохнула: — Кажется, догадываюсь…

— И как же? — поинтересовалась синеволосая. Лоб ее отчего-то покрылся испариной. А еще ей льстило, что Танька при ней кого-то называет бабкой — выходит, ее саму она бабкой не считает.

— Наверно, двери лифта открылись, только кабинка не приехала, а бабка не увидела и шагнула внутрь, вот и упала. Представляете, а я еще всегда, когда поднималась на лифте в том доме, где жила раньше, смеялась — там в кабине висят правила пользования лифтом, и в одном из них написано: «Не заходите в лифт до тех пор, пока не убедитесь, что кабина перед вами». Я всегда думала — что за чушь? Неужели можно не увидеть, что кабины нет? И как кабина может не приехать? А, оказывается… — многозначительно протянула Танька. И тут же спохватилась: — Ой! Да что же мы с вами тут лясы точим? Бежим срочно в милицию и в «Скорую помощь» звонить! Вдруг она еще жива?

— Остановись на секунду, — попросила синеволосая. — Ты можешь бабку подробней описать?

— Могу, но зачем?

— Опиши!

— Ну ладно. Ростом где-то мне по плечо, волосы рыжие с седыми корнями, вся она желтая какая-то была… И орала на меня без причины… — сказала Танька, во второй раз отмечая, что второй раз за день описывает бабок. — Прикиньте, ее даже кошки с собаками боялись! Как увидели ее, сразу обступили и начали шипеть и гавкать. А когда она сделала к ним шаг, они заскулили и разбежались… Думаю, злая она была. Хотя о покойниках плохо говорить нельзя. Тьфу! Типун мне на язык! Может, она жива, а я ее уже хороню! Идемте звонить!

— Она умерла, — компетентно объявила синеволосая, как губка поглощая информацию от Таньки.

— С чего вы взяли?

— Я знаю.

Дорога была каждая секунда, и Танька, махнув рукой, без спросу влетела в квартиру синеволосой, отыскала трубку радиотелефона, набрала номер «Скорой помощи» и уже почти что нажала на кнопку, где была изображена зеленая трубочка, но синеволосая положила свою руку на Танькину руку и нажала на красную кнопку.

— Не надо, — сказала она.

— Почему? — изумилась Танька. Ее воображение рисовало яркие картины того, что именно сейчас лежало на дне шахты лифта, и от этого девчонку мутило. Но, вероятно, старуху еще можно было спасти, чему, кстати, синеволосая по неизвестной причине очень упорно противилась…

— Ей уже ничем не поможешь, — проговорила синеволосая и спокойно села на диван.

— Вы что — врач, чтобы такое говорить?

— Не врач, но прожила здесь уже много лет, — сказала синеволосая, закинув ногу на ногу и покачивая тапочкой.

— И что из этого? — Танька не увидела связи между трагедией, приключившейся в лифте, и жительством синеволосой в этом доме.

— Я все тут знаю… — продолжала синеволосая.

— Я вас не понимаю.

— Сейчас поймешь, — сказала хозяйка квартиры и вышла с Танькой за дверь. Спустилась на первый этаж, зашла в какую-то каморку, отодвинула ширмочку, и перед ними открылся длинный коридор. Она прошла вместе с ничего не понимающей Танькой по коридору и толкнула дверь. Потом еще несколько дверей потолкала, и перед ними возникла шахта лифта. Танька глянула вниз — на полу противной бабки не лежало. Не было ее там, и все тут.

— Э… — опешила девчонка.

— Вот тебе и «э…», — произнесла синеволосая и тем же путем вернулась в компании с Танькой в свою квартиру.

— Ты же недавно здесь поселилась? — спросила синеволосая, заваривая чай.

— Два месяца тут живу.

— Понятно. А я — многие годы. Ты, девочка, встретила Рыжую.

— Кого? — изумилась Танька.

— Рыжую.

— Ну да, она была рыжей, — согласилась Танька и сочла нужным уточнить: — Крашеной.

«Куда делась старуха?» — недоумевала она.

— Рыжая уже год как умерла, — сообщила синеволосая, размешивая сахар в чае. — Она действительно в шахту лифта упала. Но — год назад! Ясно тебе?

Танька оторопела:

— Да-а?

— Да. Ты мало того, что видела ее призрак, так еще стала свидетелем ее гибели, которая произошла год назад. Теперь понимаешь, почему не надо милицию вызывать?

— Угу… — откликнулась Танька. — Надо вызывать психушку.

— Присаживайся.

Танька присела и взяла чашку чая, которую ей протянула синеволосая.