К о с т е н к о. – Вас доставили сюда не в качестве обвиняемой, а как свидетеля, это ответ на ваш первый вопрос; с данными ревизии, если в ней возникнет необходимость, вы будете ознакомлены заблаговременно, это ответ на ваш второй вопрос. Удовлетворены?

К р о т о в а. – Да. Спасибо.

К о с т е н к о. – От кого пошла ваша семейная традиция? Я имею в виду ваши слова, что вся семья занималась ювелирным делом.

К р о т о в а. – Отец мужа был ювелиром. Дед, которого я не знала, тоже. Кажется, и прадед.

К о с т е н к о. – В Смоленске была ювелирная торговля Юркиных. Какое отношение имели к ней ваш муж и его отец?

К р о т о в а. – Юркина – родня по мужниной линии.

К о с т е н к о. – Какова судьба Юркиной?

К р о т о в а. – Она уехала за границу в 1921 году.

К о с т е н к о. – Одна?

К р о т о в а. – Не знаю. Об этом у нас никогда не говорили.

К о с т е н к о. – Куда уехала?

К р о т о в а. – Я же говорю, это была закрытая тема. Я сама узнала об этом в начале шестидесятых годов, когда родственники за границей перестали быть… ну опасными, что ли…

К о с т е н к о. – После смерти мужа вы ни с кем не связали свою судьбу?

К р о т о в а. – У меня дети… Дочери пятнадцать, это может ее травмировать… Сын уже взрослый, ему двадцать, он бы меня понял… Но девочка любила отца, вы понимаете, каково ей будет видеть в доме другого мужчину.

К о с т е н к о. – Простите за вопрос: у вас есть друг?

К р о т о в а. – Да.

К о с т е н к о. – Можете назвать его имя?

К р о т о в а. – Да. Он вдовец, так что я не нанесу ущерба его репутации. Это Розин Лев Павлович.

К о с т е н к о. – Чем он занимается?

К р о т о в а. – Военврач в отставке.

К о с т е н к о. – Спасибо. Теперь расскажите, пожалуйста, по какому поводу к вам приезжал однополчанин Николая Кротова?

К р о т о в а. – Никакого повода… Расспрашивал, что у меня сохранилось от Коли, я ответила, что не помню, кажется, есть, давно не перебирала письма и альбомы.

К о с т е н к о. – Дальше…

К р о т о в а. – Он сказал, что Коля вроде герой, про него документы ищут… Назавтра снова позвонил, пригласил в кафе, добро рассказал про Колю, говорил интересно, потом я почувствовала его интерес ко мне как к женщине. Я дала ему понять, что этого… Ну, словом, я дала ему понять… Тогда он переключился на разговор о моей профессии.

К о с т е н к о. – То есть?

К р о т о в а. – Сказал, что к старости, когда вышел в отставку, начал…

К о с т е н к о. – Он был в форме?

К р о т о в а. – Да.

К о с т е н к о. – Сколько звезд было на погонах?

К р о т о в а. – Две больших. Как у Льва Павловича.

К о с т е н к о. – А не четыре маленьких?

К р о т о в а. – Нет, нет. Лев Павлович был военврачом, я знаю, что такое капитан второго ранга…

К о с т е н к о. – Сколько лет Льву Павловичу?

К р о т о в а. – А что?

К о с т е н к о. – Интересуюсь, когда он вышел в отставку?

К р о т о в а. – Я не помню… Давно уже… Ему шестьдесят восемь…

К о с т е н к о. – Простите, что перебил…

К р о т о в а. – О чем же я?

К о с т е н к о. – Не вы, а он… Переключился на разговор о вашей профессии, о его отставке, старости, о том, что он начал…

К р о т о в а. – Ну да! Вспомнила! Он сказал, что ездит в Коктебель, собирает там полудрагоценные камни: агат, аметист; набрал уже много, получил в наследство от покойной жены золото, спрашивал, где можно огранить камни, нельзя ли это сделать у нас – при торге есть мастерская по ремонту ювелирных изделий…

К о с т е н к о. – Вы отказали ему?

К р о т о в а. – Нет, отчего же, я обещала помочь…

К о с т е н к о. – Дальше…

К р о т о в а. – Когда я почувствовала его интерес ко мне как женщине, все стало плохо. Я дала ему понять, что мне это неприятно. Это был неловкий момент… Но потом снова все было вполне пристойно.

К о с т е н к о. – Сколько времени надо ждать записи на ремонт золотых изделий в вашей мастерской?

К р о т о в а. – Да никакой записи. Просто ребята медленно работают, они не на хозрасчете, а на твердом окладе, а я если попрошу – сделают сразу же.

К о с т е н к о. – И огранят камень, и оправят в золото?

К р о т о в а. – Конечно.

К о с т е н к о. – Это разрешено законом?

К р о т о в а. – Если человек предъявляет паспорт, чего же в этом предосудительного? К нам многие приходят ремонтировать драгоценности, мы у всех требуем паспорт, а там прописка, номер отделения милиции – чего ж больше? Так можно всех заподозрить…

К о с т е н к о. – Это – упаси бог, это не надо. А вы документ капитана не посмотрели?

К р о т о в а. – Это неудобно… Если бы он сдал товар в мастерскую, я бы, конечно, проверила документы – даже у однополчанина покойного родственника…