Натка протянула мне увесистый конверт. Я заглянула: внутри лежали бумаги. Распечатка какого-то текста.

— Читай! – скомандовала Натка. – Только ничего у меня не спрашивай, не задавай никаких вопросов. Там написано вполне достаточно, чтобы ты поняла то, что ты должна понять. И никому ни слова!

— Извини, но сейчас мне некогда читать, – я суетливо перетаптывалась с ноги на ногу, понимая, что уже изрядно опаздываю.

— Я тороплюсь, у меня свидание. Оставь, ночью начну читать.

Наташка нехотя положила конверт на стол, очевидно, она рассчитывала, что мы тут же на месте обо всем договоримся, и она выйдет от меня с адресом, паролями и явками Нины. Но теперь правила диктовала я. Мы вместе вышли, я заперла дверь. Пришлось для отвода глаз сделать вид, что я направляюсь на улицу, потом бешеным зайцем метнуться назад в корпус, в коридор, где уже нетерпеливо сверлил пальцем стенку Юра.

К счастью, на него можно положиться – он уже справился со своей задачей: подрезал у комендантши запасной ключ от комнаты нашей пансионной Сапфо.

Мы воровато оглянулись, отперли дверь и ввалились на терра инкогнита. Наперегонки ломанулись к письменному столу и начали выдвигать ящики. То, что мы искали, нашлось сразу. Один из ящиков оказался битком набит теми самыми бумажками.

Целый пуд аккуратно продырявленных дыроколом, связанных шнурками в толстенькие пачки бумажных огрызков размером с открытку! Выглядели они прямо как какой-то библиотечный каталог. Каждый из нас схватил по пачке и начал жадно читать.

Я перелистнула первую страницу, вторую, третью, четвертую. И не могла понять – что же это такое оказалось в моих руках?!

На каждой странице был выведен один и тот же текст:

«Когда ты любишь, тот, кого ты любишь, не может умереть.

Любовь – та сила, которой подвластно все.

Она заставляет расти города.

Она посылает ракеты в космос.

Она вдохновляет.

Изобретает.

Творит.

Ведет.

Дает начало новой жизни.

А значит, она может и воскрешать.

Тот, кого ты любишь, не может умереть, пока он жив в твоем сердце. Надо только не давать себе забывать.

Повторяй эти слова каждый день, верь, надейся и жди.

И однажды ты увидишь, что это – правда.

Тот, кого ты любишь, вернется к тебе.

И признается тебе в своей любви.

Даже если в своей первой жизни не успел этого сделать.

Перепиши это письмо десять тысяч раз, и, когда ты начнешь переписывать его в десятитысячный раз, ты увидишь, что что-то произойдет».

На каждой бумажке стоял номер.

Я быстро пролистала свою пачку: 8125, 8126, 8127, 8128…

Менялись бумага, почерк, цвет пасты, неизменным оставался лишь текст.

— Ты понимаешь, что это? – ошарашенно спросила я. Юркины глаза расползлись на пол–лица, он продолжал шелестеть бумагой.

— Похоже, у нее умер кто-то, кого она очень любила.

— Да. И теперь она пишет «письма счастья» сама себе думая, что этим она вернет человека с того света.

— Она еще более безумная, чем все думают, – громко прошептал Юрка не без ужаса.

— Интересно, кто же этот человек, ради которого она старательно сходит с ума? В этой комнате, наверняка, есть ответ на этот вопрос! – мой мозг снова включился. – Быстро ищем! – Я сунула свою пачку «писем счастья» в карман и начала выдвигать всевозможные ящики.

— Ищем что? – неприятно посмотрел на меня Юрка и положил свой бумажный кирпичик из «оживляющих прокламаций» назад в стол.

— Не знаю что! Фотографии какие-нибудь! Письма! Дневники!

Что-то, что поможет понять, кому посвящены все эти восемь тысяч записок.

— Нет, Соня, мы не будем этого делать, – Юрка сурово перехватил мою руку, которой я шуровала в шкафу. – Ты сейчас же вернешь на место бумаги, которые стырила только что, и мы быстро отсюда выметаемся.

— Еще чего! – прошипела я. – И не подумаю!

— Соня! Мы так не договаривались. Мы пришли сюда за стихами. Нет стихов – нам здесь нечего делать. Не надо лезть в личное и очень личное.

Юрка беспардонно полез ручищами ко мне в карман, пытаясь вытащить присвоенную мной пачку бумаги. Я взвизгнула и ударила его по руке. Он крепко обхватил меня и начал обшаривать. Все-таки есть свои минусы, когда используешь людей «втёмную». Не зная всех тонкостей стоящих перед тобою задач, они так и норовят все испортить в последний момент.

Пока мы злобно пихались, драгоценное время утекало.