— А что надо?

С той стороны притормозили — обычно им сразу открывали.

— Гражданин Соколов, на вас поступило заявление. Требуется его проверить. Откройте дверь.

— О как? Ну ладно, если пришли с делом, то почему бы не открыть, — ответил я, дважды щелкнув замком. За дверью действительно находились двое сотрудников милиции в форме и один в штатском, видимо опер. — Стоять! Куда в грязной обуви поперлись?! Мыто! Тут говорите, что вам надо.

— У вас гости? — спросил сержант, посмотрев на любопытных Родимцевых, которые явно пожалели, что не ушли раньше.

— Да. Кто старший?

— Старший лейтенант Сидихин, — вышел вперед тот, что был в штатском.

— Пошли в кабинет, там поговорим. Вот эти тапки наденьте.

Через десять минут летеха вышел из кабинета немного смущенным. Забрав своих людей, он извинился и поспешил уйти. В кабинете я после короткого раздумья не стал доставать удостоверение и строить его, а поступил проще, пояснив, откуда у меня доходы, после этого узнал все о причинах их приезда. Скрывать тот не стал, ошарашенный встречей со знаменитостью. Оказалось, водила грузовика, что вывозил мусор, очень удивился размахом ремонта и стуканул куда следует. Вот и приехали проверять жильца.

Гости отказались от ужина, хотя я их и уговаривал, и поспешили уйти, после чего я закончил с созданием моющего средства и поставил его в бутылочке рядом с раковиной на кухне.

Часам к пяти собрался и поехал на Петровку тридцать восемь, в МУР. Нужно было узнать у знакомых оперов, кто бомбит хаты в моем районе и угоняет тачки, так как у них был общий архив. Я собирался, так сказать, нанести превентивный удар.

Утром следующего дня я начал действовать.

— Здравствуйте, — поздоровался я с довольно привлекательной женщиной, что закрывала квартиру на ключ. Рядом у юбки топтались трое маленьких детей разного возраста.

Сегодня был выходной, видимо, семья отправилась на дневную прогулку или в кино, как раз только обед прошел, детские сеансы идут.

— Здравствуйте, — настороженно ответила она.

— Извините, не подскажете, не в этой ли квартире всякие темные личности трутся? — кивнул я на соседнюю дверь. Всего их на лестничной площадке было четыре.

— В этой, я уж и в милицию обращалась, и к участковому ходила. Говорят, ведут себя спокойно, прописка в порядке.

— Ага, — кивнул я удовлетворенно. — Вы не посторонитесь?

Осмотрев дверь и замок, я под любопытно-удивленными взглядами женщины и детей отошел на три шага назад и, взяв короткий разбег, одним ударом ноги просто вырвал замок из гнезда. Ворвавшись внутрь, по привычке закричал:

— Всем лежать! Работает ОМОН!

За дверью мне попался мужичок с ноготок, форточник, как я понял. Он же, первым словив хороший удар по яйцам и коленом по лицу, распластался в позе эмбриона на полу в прихожей. Квартира была двухкомнатной в старом доме, так что я быстро по ней пробежался, оставляя за собой четыре стонущих, а то и скулящих тела. Прижав старшего вора головой к оконному стеклу, я указал ему на дальний по улице дом, угол которого виднелся из-за другого жилого здания.

— Видишь тот дом с барельефами на первом этаже?

— Ну, вижу, — прохрипел тот, пытаясь вырваться из захвата.

— Это хорошо. Так вот что я тебе скажу, Аркадий Львович Черемков, тысяча девятьсот двадцать девятого года рождения, трижды судимый вор-рецидивист по кличке Зипун. В этом доме живу я. Так вот, если мою квартиру вскроют, я не буду искать воров, я приду к тебе и выпущу кишки не только тебе, но и твоим подручным. Я ясно сказал?!

— В полной мере, — прохрипел тот, его лицо стало наливаться краснотой от напряжения.

В это время с утробным рыком влетел в комнату тот парнишка, которого я приголубил в прихожей, и с ножом в руках бросился к нам. Отшвырнув Зипуна на диван, я принял домушника и швырнул его на пол. После чего стал работать ногами. Когда из-под дивана стала виднеться только слегка подрагивающая окровавленная рука, я холодно посмотрел на вора и спросил:

— Надеюсь, мы пришли к консенсусу, и ваш интерес не будет распространяться на мою квартиру?

— Договорились. — Его рука потянулась под подушку.

Поставив ногу на край дивана, я достал платок и стал стирать кровь с ботинка, второй рукой незаметно извлек «Макаров» из кобуры и показал его вору.

— Доставай, что там у тебя под подушкой.

Грязно выругавшись, вор бросил рядом со мной финку.

— О, перо, — я осторожно взял нож за лезвие, стараясь не оставить следов. — Да еще с пальчиками.

Завернув его в платок и убрав во внутренний карман, я сказал:

— Значит, так, если хату в… — Но вор прервал меня: