– Лана! Ты там?

Знакомый голос Джуил позвал с другой стороны двери. Я ничего не ответил. Я не хотел, чтобы она узнала, что я здесь. Она может увидеть Лану, прежде чем она вернулась бы. Тогда Лана может снова убежать. Я должен был заставить ее поговорить со мной.

– Ладно, хорошо. Если ты злишься из-за Фенса, я сожалею. Чейн сказал мне, что он поговорил с ним. Он просто пошутил, Лана. За это ребята его и любят. Он ничего не имел ввиду.

Фенс? Чейн? И что, черт возьми, он сказал Лане? Я напомнил себе, что я должен убедить Лану вернуться со мной обратно. Что я любил ее. Я не мог пойти на штурм двери, чтобы выбить дерьмо из парней с сумасшедшими именами. Они все, наверное, все равно были обдолбаные.

– Чейн сказал, что ты угрожала Фенсу ножом,- Джуил одобрительно засмеялась.
– Он был поражен и, может быть, немного возбужден. Это к лучшему, что ты заперта здесь сегодня вечером. Может быть, все исправится в ближайшее время. Может быть, Сойер позвонит мне снова.

Нож? Что, если бы он рванулся к ней и нож порезал бы ее? Проклятье. Я должен был забрать ее из этого места. Она тоже хочет меня увидеть? Это то, что Джуил имела в виду под тем, что я может быть, позвоню еще раз? Боже, я надеялся, что так. Я должен был сказать ей, что я любил ее. Я был так глуп.

Она вернется. Мне оставалось только ждать. Я был близок. Сидя на кровати, я потянулся и взял подушку. Прижав ее к носу, я вдохнул. Боже, я упустил этот запах. Уткнувшись лицом в ее запах, я смотрел в окно . . . в ожидании.

Лана

Слезы высохли, и я направилась обратно в кондо. Я бежала около часа. Мои легкие горели, а мои ноги завтра, наверное, будут как желе. Я давно не тренировалась, так что это было больно. Подняв окно, я шагнула внутрь, и увидела, что кто-то сидит на моей кровати в темноте. Естественно, я закричала.

– Лана, это я.

Руки Сойера мгновенно схватил мои. Сойер . . . Сойер был здесь. Я замерла, пытаясь решить, потеряла ли я сознание от бега или это был сон.

– Я не хотел напугать тебя. Прости меня.

Слова ‘прости меня’ отрезвили меня, и я высвободилась из его объятий и быстро отошла от него к двери.

– Лана, пожалуйста, не надо. Пожалуйста, выслушай меня. Не отгораживайся от меня. Ты понятия не имеешь, -

– Я не имею понятия. Я. Да, у меня есть идея. Я хочу, чтобы ты ушел. Ты меня понимаешь? Уходи. Я. Не. Хочу.Тебя. Видеть.- закричала я, но я знала, что никто не услышит меня за шумом снаружи.

– Лана, пожалуйста, - Сойер умолял, нерешительно подходя ко мне. Я закрыла глаза и скрестила руки на груди. Я ненавидела то, как мольба в его голосе притягивала меня.

– Если ты когда нибудь чувствовал хоть что-то ко мне, ты уйдешь и позволишь мне двигаться дальше, - яростно прошептала я.

Когда он не ответил, я разрывалась между радостью, потому что это означало, что он чувствовал что-то ко мне, не важно, каким бы незначительным это было, и облегчением, что он не хотел быть здесь свидетелем того, как я рухну на пол, и агонии, из-за того, что увидела его, совершенно сломали меня.

Я услышала слабый шелест бумаги, и я открыла глаза, медленно, чтобы увидеть Сойера, стоящего на одном месте, с потасканного вида письмом в руках. Он начал читать:

"Но, я совершила ошибку, открыв мое сердце тому, кто явно никогда не мог чувствовать то же самое ко мне. Я знала, что Сойер любил тебя. Я знала это с тех пор, как мы были детьми. Я думала, что, может быть, просто получить его внимание на короткое времени будет достаточно. Это было не так."

Я чувствовала себя так, словно моя грудь сейчас взорвется. У него было письмо, которое я оставила Эштон. О-О, Боже

Он оторвал глаза от бумаги и посмотрел прямо на меня с такой болью в глазах и чем-то еще . . .
– Я полюбил Эштон, однажды. Она была страстью моего детства. Она была всем, что я знал. Но когда она ушла от меня, я не плакал. Когда ты оставила меня, я плакал, как ребенок.

Я перестала дышать, когда он опустил глаза обратно на бумагу в руках.

"Я выросла с двумя родителями, но ни один из них не подумал обо мне, когда сделал свой выбор. Мои эмоции были не тем, о чем они беспокоились и, может быть, это моя вина, потому что я ничего не говорила. Я просто затолкнула боль и гнев глубоко внутрь себя. Я хотела быть сильной, потому что я знала, что они были слабыми. Я устала быть сильной. Мне надоело быть второй. Мне нужно, чтобы кто-то любил меня."

Он прервал чтение и поднял глаза, чтобы посмотреть на меня еще раз.

– Ты не должна никогда, повторяю, никогда, ни у кого быть второй. Любой, кто не видит, какой ты замечательный подарок - слепой ублюдок.

Он опустил глаза обратно на бумагу и начал читать снова.

"Пребывание в Груве - это невозможный для меня вариант. Я позволила себе надеяться на слишком многое. Я была сломлена слишком много раз. Я не могу остаться где-то рядом …. с тем, кто в конечном итоге уничтожит меня".