— Саманта, я пришла к тебе! Больше не к кому пойти, понимаешь?

— Марина, это не совсем удачное решение.

— Да плевать. Я же сказала тебе — больше не к кому!

— Хорошо, проходите на кухню, дети уже спят в доме, а я… только что поужинала.

Марина вошла в кухню, плюхнулась на стул, со стуком поставила бутылку на стол.

— Не к кому, понимаешь? — сказала она. — Я раньше была простой продавщицей, многие хотели, ну и… получали. А потом я вышла замуж за Пашу и твердо сказала — нет. Теперь сижу и думаю, ну и куда пойти? Одни завидуют, другие видят во мне только бабу, и все… Уже прямо сейчас хотят, чтобы ноги раздвинула. А я не хочу, понимаешь?

— Понимаю, Марина.

— Ни хрена ты не понимаешь. Я много чего видела и не очень-то верю в эту великую любовь. Мне с Пашей было просто хорошо, понимаешь? Хорошо! Его только что закопали, а они уже смотрят на меня… Кобели! — Она всхлипнула.

— Пожалуйста, успокойтесь, Марина, — сказала Саманта.

— Ну так выпьем тогда… С тобой только и можно. Паша был такой дурак… Нашел, к кому ревновать! Макс… да я к нему совершенно равнодушна, и он ко мне тоже. Могла бы вот так запросто прийти, выпить, поговорить… Не могла! Чушь собачья, а? Ну скажи мне сама!

— Марина, я согласна с вами выпить рюмку… Кстати, хотите поесть? Я могу разогреть рагу… Ну, свиные ребра с картошкой, у вас это называется…

— Нет, не надо, — пьяно махнула рукой Марина, разливая по бокалам виски. — На поминках наелась, устроила все по высшему классу в клубе винзавода. Извини, не пригласила. Но ты ж понимаешь, все помнят тот глупый скандал…

— Вы правильно сделали, Марина, это не совсем удобно, я бы и сама не пришла. Все знают, что я встречалась с Максимом, а его обвинили…

— Идиоты потому что. Ни хрена не соображают! А ты молодец, с тобой поговорить охота, хоть и москвичка… А с этими нашими козлами… Давай выпьем за Пашу. Царствие небесное ему… Не чокаясь!

Саманта выпила, сделала себе чашку растворимого кофе, предложила Марине, но та отказалась. Рассуждения пьяненькой вдовы ее не очень интересовали, но… Что ж тут поделаешь?

— Они же все говорили речи, вроде как с уважением, а потом смотрели на меня… Скоты! Ну ты представь себе такое! Был бы Паша жив — набил бы морды, да и за дело. Но где он теперь, мой Паша? Нету! И они смотрят, смотрят… козлы! Да плевать я на них хотела!

— Понимаю вас, Марина. Извините, у меня сегодня был тяжелый день, хочу пораньше лечь спать. Проводить вас домой?

— Домой? А это теперь дом, да? — пьяно возразила Марина. — Это жуть, Саманта! Бродила из угла в угол, как тень, а чё делать — ума не приложу! Пусто все, страшно… Знаешь, мне там страшно одной.

— Ну… если так, я вас уложу спать здесь, во второй комнате, там есть диван, — после минутного раздумья сказала Саманта. — В доме я же не хозяйка, не знаю, как дети утром…

— Это я все понимаю. Уложи. Знаешь, тут мне хорошо. Лучше, чем дома, и ты близко. Уложи, там я боюсь спать… Страшно, понимаешь? А с тобой — ничего.

— Понимаю…

Саманта отвела Марину в заднюю комнату кухни, уложила на старенький диван, укрыла потертым покрывалом. Она искренно сочувствовала этой еще красивой женщине, простой и понятной. В смысле материальном Марина была, наверное, обеспечена вполне, а могла бы и претендовать на роль хозяйки завода, тут все зависит от того, какое количество акций было у Лугового. Но жить с человеком, которого не любишь, только ради материального благополучия, это не для нее. Нет!

К моменту их возвращения в дом родителей Валентины Саша уже выспался, а старики накрыли стол не в кухне, а в доме для всех дорогих гостей. В доме, в гостиной, их и ждали. Обе машины загнали во двор, помыли руки во дворе под рукомойником, и все сели за стол. Барсуков придирчиво оглядел стол — все там выглядело чертовски вкусно. И солонина (после которой, кстати, все так получается ночью, лучше не придумаешь), и ветчина, соленья, среди которых выделялись маринованные баклажаны, и куски жареной курицы, и салат из мясистых помидоров, отварная картошка, пересыпанная укропом. И бутылка водки стояла, даже баночки с красной и черной икрой.

Илья Петрович заметил настороженный взгляд зятя.

— Чего-то не так, Боря? — спросил он.

— Илья Петрович, дорогой мой, Ирина Васильевна! Стол просто великолепный! Но зачем вы деньги тратите на икру? Вот уедем, покупайте себе и ешьте на здоровье! А нам… Да я и так не знаю, как расплатиться за это великолепие.

— Ты уже расплатился, Боря, — уверенно сказала Ирина Васильевна. — Все-таки деньги твои…

— А вы-то хороши, Ирина Васильевна. Я же сказал — обижусь. Так нет, все сделали по-своему.