Надо сказать, Рожнов стоял перед сценой просто ошарашенный. Но от ресторанных столиков раздались на этот раз действительно дружные аплодисменты. И было за что. Ксюшин голос, поддержанный музыкальным сопровождением, выдал на суд зрителей довольно неординарную песню и новая певица, сходя со сцены, была вознаграждена зрительскими симпатиями.

– Что скажешь? – Ксения вопросительно заглядывала в глаза капитану. – Ты стоишь так, как будто на расстреле возле каменной стены.

– Почти так и есть, – кивнул Родион. – Своим талантом ты меня добила, и я готов сдаться на милость победителя. Но только почему – не люби?..

– Считай, что это для красного словца, – засмеялась девушка. – Пойдём за стол. Тем более что к нам уже повара в гости пожаловали.

Между оконной витриной и стеклянной стеной аквариума, где приютился их столик, стоял повар в настоящем классическом колпаке с жаровней на колёсах и поджидал посетителей, пожелавших откушать «Хвост дьявола».

Ксюха и Родион перебежали через мостик и, оказавшись радом с поджидавшим их итальянским поваром, извинились за своё недолгое отсутствие.

– Да чего уж там, – на чистом русском заговорил тот и принялся ворожить над походной жаровней.

Зрелище было воистину удивительным. Повар снял стеклянные колпаки с нескольких маленьких кастрюлек, отправил их на полку под жаровней, зажёг огонь, вспыхнувший каким-то голубым пламенем, сделал над ним несколько колдовских пассов, и принялся доставать откуда-то из железных недр жаровни приготовленные для жаркого «прибамбасы». Потом из одной открытой кастрюльки ловко выудил здоровенный кусок рыбы, плюхнул его на стеклянную сковородку, попутно посыпая будущее жаркое приправами, поливая соусами и бормоча при этом что-то под нос.

Наконец, кушанье для Ксении было уже изготовлено и подано. Повар откланялся и укатил жаровню в свою поварскую берлогу.

Вечер разгорался. Среди столиков откуда-то возникла парочка клоунов, потом их сменили скрипачи. Парочка выкидывала скоморошьи прибаутки, чудом дожившие до наших времён. Ресторанная публика охотно смеялась, поощряя артистов аплодисментами.

Вечер удался на славу. Только всё когда-нибудь кончается, и Родион с Ксюшей, плотно поужинав, не дожидаясь закрытия заведения, решили отбыть восвояси. Правда, ни она, ни он не знали, где находятся эти свояси, и всё же пора было уходить.

Выйдя на улицу, Родион принялся ловить попутку или на худой конец такси.

Ксюша стояла рядом, прильнув к плечу спутника. Вдруг прямо перед ними резко притормозила зелёная «Мазда». Стекло задней дверцы машины опустилось.

Оттуда показалась рука с зажатым в ней довольно большим пистолетом, нацеленным Родиону в грудь.

Ксюша инстинктивно кинулась в пространство между машиной и капитаном. Тут же раздался выстрел. Ксения успела увидеть «Мазду», рванувшую с места происшествия, услышать крик Родиона, больше похожий на свирепое рычание льва, и потеряла сознанье.

Родион успел подхватить девушку – сработала молниеносная реакция капитана.

Дальше – как в калейдоскопе суматохи и хаоса: крики людей, визг тормозов, менты, размахивающие оружием, и взявшаяся откуда-то «Скорая помощь»…

Всё это Родион перебирал в сознании, покидая место преступления в милицейской машине: служивые согласились подвезти его к приёмному отделению Склифосовского на Сухаревку.

Предварительный анализ происшедшего ничего не дал. По милицейскому запросу был получен ответ, что Ксюша – в операционной, что она жива, но в сознание так и не пришла. Именно сейчас ей уже должны сделать операцию по извлечению пули. Родион выстраивал множество разных предположений, но так ничего толком сообразить не смог: кому понадобилось покушение? Кому он помешал настолько, что физическое устранение – единственное решение чьей-то проблемы?

Вопросы громоздились один на другой безответно и беспросветно.

И если бы не Ксюша… Ксюша заслонила его от пули!..

Стоп! Может, это именно на неё совершалось покушение?

Глупость какая!.. Неужели женщина-журналистка насобирала столько грехов, тянущих на негласный смертный приговор?

Значит – он, капитан Рожнов? Кому он перебежал дорогу, и необходимо было убрать свидетеля?

И что же всё-таки в этой долбаной стране делается – никуда не ступить, не проехать, всюду либо менты, либо мафия, либо чеченцы, либо чужие, либо киллеры… Каждой твари по паре, и все страдают непереносимой, невыразимой любовью к ближнему.

И вдруг, как иллюстрация к жизни в посткоммунистической России откуда-то из-под пространства прозвучал чистый голос Ксении:

– Не люби, не люби, не люби меня, милый…

Родион съёжился и оглянулся. Но в тесном ментовском «козлике» можно было увидеть только решётки на окнах и невозмутимый затылок шофёра.

Милицейская машина свернула в Грохольский переулок и затормозила возле приёмного отделения. Дальше Рожнов отправился сам и вскоре узнал, что операция закончилась успешно, что Ксения – в реанимационной палате. Врач, проводивший операцию, был ещё на месте и через несколько минут вышел в коридор.