Более того, то, что он лично сопровождал Рожнова в опаснейшем предприятии в Останкинской башне, говорило о многом. Значит, просьба о помощи не останется без ответа.

Они договорились, что Бобков сам поедет в Управление ПАСС, чтобы показать отснятые материалы Антону Сергеевичу, а заодно изложить принцип действия психотронной диагностики, потому как начальство наверняка заинтересуется исходными данными, которые обязательно придётся подкреплять реальными фактами.

Наливайко, Родион был уверен, окажет реальную поддержку. Для начала, возможно, переведёт капитана в другой отдел. Может это и не самое лучшее, что пришло в голову на заре, но подумать всё-таки стоит. Только самое важное ожидало капитана впереди на Сухаревке: ведь уже наступило утро, он мчался по невыспавшемуся городу в приёмное отделение Склифосовского, и мысли – одна непригляднее другой – догоняли его пустую голову.

Под закопчённым прожаренным потолком в парилке притулилось несколько электрических лампочек, но они никак не могли толком освятить важное банное помещение. Да и надо ли было освещать заведомо полутёмную камору со стенами, обшитыми морёным дубом, прокалённым жаркими годами и извечной температурой?

Конечно, – это была парилка! Конечно – любая парилка должна быть необыкновенной! Конечно – только тут можно выгнать все шлаки из организма и вступить в мир совершенно освобождённым от грязи, чистеньким и обновлённым.

В каждой бане собирается своя команда и лишь в определённые дни. Вот и в Рублёвские бани слеталась по четвергам весёлая мешпуха [23] попариться, кряхтя, матерясь от удовольствия, попивая пивко и рассказывая бородатые анекдоты. Но всех это устраивало, даже над анекдотами, слышанными миллион раз, смеялись ненатужено.

Команда пароваров в очередной раз закончила основательную чистку парилки от опавшей берёзово-дубово-эвкалиптовой листвы веников, потом усиленно взялась за подготовку и доведение пара до нужной кондиции с добавкой особой мятной настойки. Всё это требовало обстоятельности и знания дела, хотя – приготовить парилку – казалось, какое уж тут знание?

И вот уже мужики забирались на верхние полки, размещались по свободным местам, вдыхая обжигающе-горячий воздух, приправленный разнотравными ароматами, усиленно выжимая из себя силу творчества вместе с потом. С плохим вестибулярным аппаратом люди здесь не могли долго находиться. Такие «любители» самыми первыми оставляли горячее поле отдохновения и боя на вениках.

Остальные мужики очень охотно предавались очищению организма от ненужных шлаков, мозгов – от гоняющихся за каждым бытовых забот и жизненных неурядиц. Банное сражение на вениках разрасталось, поддерживаемое боевым кличем: «Ух!», «Ох!», «Наддай-ка пару, братан!», «Хорошо!» – и ещё десятком ритуальных воплей.

Но даже самые терпеливые спешили всё-таки бултыхнуться в бассейн с холодной водой, чтобы очухаться после жара, а то так и останешься «жареной птицей».

Потом все разбредались по своим углам, либо шли в общий зал отдохновения, где заманчиво сверкала бутылками и дубовыми бочонками с пивом буфетная стойка. Какая ж баня без пива? Тут все парные запахи мелиссы, мяты и эвкалипта были ничем без кружки-другой холодненького янтарного напитка. А если кто-то, вылакав наспех традиционную дозу, пытался убраться восвояси, то есть в свою кабинку, его тут же догоняли напарники:

– Стой! Куда?

– А поговорить?!

– Ты чё, Петька, нас уже совсем не уважаешь?!

– Ребята, да я только позвонить, – отнекивался Петька. – Я обещал! А мужик должен слово держать!

– Так ты бабе обещал из бани позвонить? – догадался один из друзей. – Ну, Краснов, ды даёшь! А чё, если мы твоей жене доложим?

– Мужики, я действительно по делам, – отбивался Пётр Петрович, ибо это был он. – Сейчас, только по мобиле свяжусь и снова – к вам. Неужели я какую-то бабу предпочту ракам, пиву и вашей компании?

– Хорошо, верим, – отстали друзья. – Только зря ты мобилу в баню взял. Мы же в бане, дурья твоя башка, а не на пожаре, огнетушитель ты наш!

Краснов прошёл в кабинку, где в развешенных по стенкам шмотках отыскал собственный гражданский костюм, во внутреннем кармане которого нащупал мобильник. Взглянув на часы, Пётр Петрович удовлетворённо кивнул: во всяком случае, назначенное для звонка время ещё не упущено.

Правда, разговор с начальницей предстоял, скорее всего, колючий. К сожалению, не всегда и не всё получается так, как запланировано. Но пропускать назначенное для звонка время и обострять без того обострённое положение вовсе не следовало. А здесь, в кабинке, никто не помешает. Мужиков из его банной компании сейчас никто и ничто не оттянет от пива пенного с бордовыми вареными раками, пересыпанными укропом и корицей. Надо же! Таких раков отварили – страсть, как хочется! Ничего, Краснов своё ещё наверстает…

Мобильник делано долго набирал нужный номер, но вот уже прозвучали длинные гудки вызова, и знакомый низкий бархатный голос произнёс:

– Слушаю.

– Это я, – отозвался Краснов. – Звоню, как и обещал.

– Попробовал бы ты не позвонить, – усмехнулась собеседница. – Напортачил, наворотил, хрен знает что, и ещё огрызается.

– Я вовсе не огрызаюсь, – пытался защититься Пётр Петрович. – Просто так случилось, что…

– Ничего случайного в этом мире не бывает, – оборвала его дама. – Запомни!