– Да я не оправдываюсь, – пробормотал Краснов. – Только…

– Как попарился? – снова перебила его женщина. – Пиво мужики без тебя допьют, так что собирайся, выходи, возле входа Мишель на «Бумере» тебя подберёт.

– Но откуда?.. – пытался задать глупый вопрос Пётр Петрович.

– От верблюда, – снова отрезала женщина. – Быстро одевайся и выходи!

В трубке раздались короткие гудки. Краснов досадливо сунул мобильник в карман пиджака, открутил винтовую пробку у «Гжелки», приготовленной для продолжения банкета, сделал пару больших глотков и поставил водку назад на столик. Потом крякнул, встряхнул головой, вытащил полотенце, вытерся и тоскливо глянул на свою гражданскую одежду. Делать нечего, Мишель ждёт. А этого отморозка сердить не стоит. Он, невзирая на чины и статус, может оторвать голову, лишь только потом подумает – а правильно ли сделал?

На улице чёрная БМВ стояла прямо у ворот, так что пройти мимо и не заметить не мог даже слепой, потому что обязательно наткнулся бы в бок автомобиля.

Краснов плюхнулся на сиденье рядом с шофёром. От него на весь салон разносилось благоуханное «Кензо», смешанное с тяжёлым никотинным перегаром.

– Мишель, неужели мне нельзя спокойно в баню сходить? – вместо приветствия проворчал майор. – Тем более, день у меня сегодня не служебный, не ответственный – никакой!

Шофёр бровью не повёл, рванул прямо с места, и лишь тогда на его тонких губах заиграла саркастическая усмешка.

– Если берёшься за что-нибудь – выполнять надо, Петенька.

Краснова передёрнуло. Его, майора ПАСС ГУВД, давно уже так фамильярно никто не называл, даже жена, даже дежурные тёлки! Но связываться с мощной прокладкой меж сиденьем и рулём БМВ, нашпигованной кучей бицепсов, не хотелось.

Краснов благоразумно замолчал, ушёл в себя, лишь изредка поглядывая на дорогу. За окном по одну сторону проносились частные домики улицы Василия Ботылева, а по другую тянулся длинный плотный деревянный забор, так называемой, Воинской части без имени и фамилии, где никаких войск никогда не было. А вон в той усадьбе, притаившейся меж сосен на бугорке, проводились конкретные совещания и планирование захвата власти братанами из ГКЧП. Жалко, мочи у них тогда не хватило. Собственно, ударение в этом слове можно было поставить на любом из двух слогов, только смысл оставался тот же.

Мишель резко свернул в сторону Обводного шоссе, значит, по Рублёвке сейчас помчимся в город. Кто же знает, где ему назначена встреча?

На Рублёвское шоссе Мишель всё-таки вырулил, но неожиданно притормозил возле «Царской охоты» – ресторана не для слабонервных и не для не слишком богатых. На молчаливый вопросительный взгляд шофёр-телохранитель ответил коротко и ясно:

– Иди, там тебя проводят.

Действительно, Краснова прямо за дверьми ждал вышколенный халдей, предложивший посетителю пройти в боковой коридор. Очевидно, в «Царской охоте», как и во многих московских ресторанах, были отдельные кабинеты для особо важных гостей. Во всяком случае, майор никогда не бывал здесь, несмотря на то, что считал себя довольно-таки обеспеченным, достойным уважения и почитания начальником одного из центральных отделов ПАСС.

Коридор заканчивался дубовой дверью, которая под рукой халдея услужливо распахнулась. Зал был довольно вместительный с шёлковой красной обивкой по стенам и столами в виде незаконченного каре. Прямо в центре зала в пол был вмонтирован небольшой фонтан с перламутровым мраморным бордюром, в середине которого пара такого же цвета лебедей миловалась, переплетаясь шеями.

На ступень ниже вокруг фонтана примостились голуби из разноцветного мрамора, наблюдающие любовное объяснение лебедей. Из глаз птиц падали вниз струи воды, будто слёзы о несбывшейся любви, смешиваясь со струйками, истекающими из клювов разноцветных голубей. Всё это создавало причудливые арабески и довольно-таки замысловатые узоры, на которые долго можно было смотреть просто так, любуясь и радуясь творению неизвестного архитектора.

По четырём углам обеденной залы красовались напольные вазы с чайными пахучими розами. Вокруг них на маленьких затейливой резьбы пилястрах стояли вазы помельче, с белыми хризантемами. Но запах цветов здесь постоянно смешивался с витающим в воздухе ароматом пережаренных шкварок, проникающий из кухни сквозь монолитные стены.

Ресторанная аура во всех странах одинакова, но к здешней ещё примешивался неповторимый запах цветов. Эта оригинальность «Царской охоты» действовала на посетителей притягательно, если не сказать – неотразимо.

На центральном столе красовалось блюдо из запечённого целиком осетра, украшенное свежими овощами; молочный поросёнок под чесночной подливой; огромные хвосты лангуста, отваренные, очищенные и пересыпанные оливками; перепёлки, тушённые с луком Порей и артишоками; гусиный паштет в горшочках, накрытых такими же глиняными крышечками. Меж многочисленных блюд стояли ведёрки со льдом и бутылками красного испанского вина Сандгриния.

Краснов приехал как раз к смене блюд и наблюдал, как перед его начальницей водрузили блюдо с молочным поросёнком и она, отпив глоток вина из хрустального бокала, сама принялась отрывать аппетитную поросячью ляжку, помогая себе разделочным маленьким ножом. Наконец, отрезав ножку, она взяла её в обе руки и впилась зубами, утробно урча, как терзающая дичь пантера.

Петр Петрович проглотил голодную слюну. Всё-таки после бани не мешало бы порадовать желудок хотя бы кружечкой пивка, не говоря уже о здешних разносолах. На такой tour de cuisine [24] не было сил смотреть, особенно когда прямо у него перед глазами поглощалась изысканная еда, не предлагаемая гостю. Гостю? Собственно, какой же он гость, доставленный сюда добровольно-принудительно?

В памяти Краснова всплыл фильм «Игрок», где за столом мафиози аппетитно поглощал яства, а главный герой также глотал голодную слюну и ждал своей участи. Видимо, из всех искусств для нас самым реальным и действующим является кино, поскольку Татьяна решила разыграть перед майором ту же сцену.